2016-12-31 14:29:36
The Vashkevich

THE. В Борисове нет глоров БАТЭ

THE. В Борисове нет глоров БАТЭЛирический новогодний рассказ.

Каждому возрасту — свое удовольствие. Сейчас, в неполные 33, мне открывается удовольствие выпивать с папой. Он жив-здоров, слава богу. Раньше я воспринимал это как нечто само собой разумеющеюся, а теперь понимаю, что это огромная удача. Возможно, одна из главных удач в жизни вообще.

"Ладно, хватит базарить. Давайте!" — как говорит папа, поднимая рюмку.

Папа один из немногих людей в мире, которые за всю жизнь не сказал ни одного лишнего слова. Он не потратил ни одной минуты на осуждения других, перемывания костей и прочую ерунду. "И если бы он не смеялся, она бы решила, что он немой", — это не только в песне так поется, это правдивая история встречи моих родителей.

Он ни разу не вел со мной назидательных разговоров. "Никогда не читай книгу "Сияние" Кинга", — это единственный практический совет от папы, который я помню. Может быть, было что-то еще, но все носило рекомендательный характер. Категорических императивов папа на меня не спускал. Он занимался со мной другими вещами.

Мы ходили с ним на остановку, и он объяснял мне, что за машина проезжает. Так я научился отличать друг от друга все модели "жигулей". И цвета тоже.

Он купил мне карту мира, и я сносно выучил названия всех стран наизусть. Читать я на тот момент еще не умел.

По фантикам "турб" и футболистов он научил меня читать на иностранном языке. Язык оказался турецким, но с большего я все-таки начал ориентироваться в латинском алфавите. Сам папа учил французский.

Папа научил меня играть в шашки. И в шахматы. И в дурака. И в тыщу. И в храпа. Сейчас он, бывало, досадует, что я играю на телефоне в шашки: "Это же слишком просто! Почему не шахматы?"

Сам папа блестяще играет в шахматы. Когда раньше в газетах задавали читателям этюды, он всегда садился, расставлял и решал. Потом в газете писали: первыми правильные решения прислали такие-то. И там — В.Вашкевич.

1970-е: папа идет на БАТЭ
1970-е: папа идет на БАТЭ

Вообще папа знатный игровик. Он умеет во все. Когда он работал на автобазе №90 и курил "Приму", ему часто надо было посидеть еще и на выходных в офисе (тогда это называлось "в конторе"). Он брал меня с собой в эту контору на проспекте Революции, возле вокзала. Включал три разных компа, загружал на них три разные игры, и я ходил между ними полдня. Это был мой первый (и последний, надо сказать) компьютерный клуб. Компы были древними, с таблицей Нортона, и выходить из игры и заходить в другую я не умел.

При этом в любой игре была таблица рекордов, и во всех — хоть в машинках, хоть в робокопе, хоть в Tower, хоть в чем — рекорд значился за VVV. Вашкевичем Виталием Владимировичем.

Там же в актовом зале были бильярд и настольный теннис, которых я нигде толком не видал. А там можно было играть.

Папа обыгрывал меня во все на свете. Те два раза из миллиона, что я обыграл его в шахматы, я помню до сих пор. Остальные разы я расстраивался, плакал, мама тайно уговаривала папу поддаться, но нет. Спорт есть спорт.

После конторы мы иногда ходили в баню. В бане был видик. Там я впервые узнал, что существуют Арнольд, Бэтмен, Рэмбо и гнусавый переводчик. "Коммандо" и "Бегущий человек" — это было сильно. Еще папа водил нас с сестрой на "Кинг-Конг жив!" и на "Годзиллу". Мама бы, разумеется, до такого не додумалась.

Мама — это парламент, а папа — королева Елизавета II. Мама генерирует больше идей, но папино слово решающее.

Нельзя сказать, что папа приучил меня к футболу. Но при этом я не помню ни одного раза, когда он сказал бы: давай посмотрим. Или: давай на стадион сходим. Оно все получалось само.

Но смотреть я начал потому, что смотрел папа. Мы все вчетвером жили в одной комнате в общежитии на Приборах, и телевизор работал всегда. Я любил телевидение безотчетной любовью. Я ждал программу "Взгляд". Папа ждал — и я с ним ждал. На экране прыгал ромбик, появлялся Любимов, я смотрел пять минут, ни черта, разумеется, не понимал и засыпал.

1980-е: папа и я
1980-е: папа и я

С футболом было похоже. Папа смотрел — и я смотрел, раз папа смотрит. Он учил меня собственным примером, а не словами.

Телевизор наш был черно-бел, и обычно во время футбола по нему медленно шла вертикальная помеха, которую нужно было вытерпеть. Что стадион с арочками — это "Динамо" (Минск) и что Курбыко — лысый вратарь и далеко выбивает, я знал всегда.

Я не знаю, сколько матчей мы пересмотрели с папой. Счет, наверное, на тысячи.

Мы смотрели все топ-турниры и записывали результаты в шахматку из "Комсомольской правды". Мы опаздывали домой на игру СНГ — Шотландия на EURO'92 ("Ладно, гимны пропустим", — успокаивал меня папа), чтобы посмотреть, как условные наши громко рухнут.

Мы смотрели чемпионат мира в США. Мы смотрели бразильцев и голландцев. Ну и Саленко смотрели, чего уж там.

Мы смотрели Лигу чемпионов.

Это было не то, что сейчас. НТВ у нас не шло. Но папа спаял самопальную антенну, которая ловила только НТВ. С ней и телевизором мы ходили по квартире в поисках места, где она не будет снежить. Мы смотрели "Барса" — "Динамо" (Киев) и "Динамо" (Киев) — "Барса". Мы вскакивали от голов Шевченко — он с табуретки, а я с ящика, в котором мы хранили картошку. На этом ящике я время от времени даже засыпал — когда надо было смотреть второй, ночной матч в записи.

Когда я засыпал, папа записывал мне все результаты. Когда он работал на "Гидроусилителе" во вторую смену и курил "Danibrand", мы виделись только ночью — я дожидался его после обзора и все рассказывал.

Мы ходили с ним на открытие отреставрированного Городского в 1998-м и отстояли за билетами на Украину в 2002-м. Мы сидели на вираже под динамовским табло, и когда внизу в перерыве шел Лобановский, папа его освистывал. И это было редчайшее выражение эмоций от VVV.

Городской стадион папе не чужой. В семидесятые он ходил туда на старый БАТЭ Льва Мазуркевича, на первенство БССР. Виктор Брило, Валентин "Бэбс" Бабицкий, Валерий Фридрих на воротах. Легенды борисовского футбола тех лет. А до заводского БАТЭ он ходил на то, что играли до этого. Причем ходил, разумеется, без билета — все нормальные пацаны знали несколько способов проникновения на единственную трибуну через дыры в заборе и законодательстве.

Хорошо быть борисовским. И раньше было хорошо, а теперь вообще хорошо. Родился здесь — и уже не глор. Болеешь за своих и печали не знаешь. И ты за БАТЭ, и отец твой за БАТЭ, и дед был за Борисов. Это судьбоносный фарт. Не нужно никому ничего объяснять.

А в свободное от первенства БССР время на городском проходили уроки физкультуры борисовского политехникума, и папа играл на этом поле, как положено — 11 на 11. "Я был нападающий, поэтому мяч до меня почти не доходил", — говорит он теперь. Но я думаю, доходил.

А вершиной папиной карьеры стал турнир борисовского приборостроительного завода. Играли на стадионе короедни, то есть теперешнего государственного колледжа. Он выступал за 25-й цех. В финале они проиграли 26-у, но там была бронебойная команда.

Папа может концентрироваться на проблеме полностью. Когда я не мог решить что-нибудь по геометрии, он всегда брался мне помочь. "Главное — внимательно читать учебник", — говорил он, брал Атанасяна, прочитывал весь параграф и начинал крутить эту задачу со звездочкой. "Главное — правильно начертить чертеж", — говорил он через полчаса, когда оказывалось, что очевидного решения все-таки действительно нет. "Главное — чтобы сходилось с ответом", — говорил он еще через два часа. "Главное — это покурить. А ты иди уже спать", — отпускал он меня, и в этом не было ни печали, ни зла, ни раздражения. Все остальное в мире в этот момент его вообще не интересовало. Только задача — и отмычки к ее решению. Он сидел, курил, слушал одним ухом и смотрел одним глазом телевизор — и решал.

И с утра он, бреясь электробритвой "Эра-10", быстренько объяснял мне решение перед своим уходом на работу. "Папе привет!" — говорила наша математица Валентина Александровна Бакова. И я передавал.

2010-е: VVV c внуком Федором
2010-е: VVV c внуком Федором

Мне иногда жутко неудобно за собственное многословие. В этом плане я как мама. Я толпа из одного человека. Я — суета, я — лишние слова и движения, я занимаюсь всю жизнь ерундой. И только садясь за стол с папой, я вхожу в его степенный ритм, в его умение быть, а не казаться, в его мягкую силу нормального человека.

Какое счастье, что все это до сих пор возможно — и 31 декабря, и 1 января, и в любой день любой недели любого года. Просто зайти к родителям, сказать папе: давай выпьем! И он довольно посмотрит на меня и скажет: давай! Закурит "Союз — Аполлон", и мы реально будем отдыхать от того, как в вашем сегодня бешено летят поезда. И в этот момент я люблю табачный дым, хотя сам никогда не курил.

С Новым годом, ребята! Хватит базарить! Давайте за отцов!



Комментарии (33)

Tt banan 04 Янв 2017 18:00
Андрюха зе бэст!) Я вспомнил 96 год,смена 01 волковыск-БАТЭ... Федоровича запомнил..Где БАТЭ,где Волковыск...
Bullean_clon 01 Янв 2017 06:40
Не знаю, Андрей, будет ли это для тебя это похвалой, надеюсь, что будет. Так вот, прочитал твой текст два раза. И это не потому, что жалуюсь на память. Очень вкусно и очень душевно.
швейк 01 Янв 2017 00:54
Спасибо,Андрей,тут ты всё чётко написал,так должно быть,и у тебя было.Читал статью,когда маханул уже маленько,аж торкнуло,чуть ли не в слезу).Детство вспомнилось,хорошо на душе стало.
С новым годом ,ребята-девчата,пусть всё будет хорошо в новом году.Главное здоровья всем,а с остальным мы поборемся.Удачи всем.
ПС_21 31 Дек 2016 21:52
Любите родителей, заходите в гости, подымайте рюмку!
Don Basil 31 Дек 2016 21:20
grizli, ..есть и внук, у дочки-фанатки...Родился 23 февраля, в 9 месяцев пошёл...далеко пойдёт, наверное...похоже - в меня)