2017-04-18 23:01:40
The Vashkevich

THE. Лонгрид. "Ребята, давайте сделаем нормально. А то Парамыгина узнает, напишет…"

THE. Лонгрид. "Ребята, давайте сделаем нормально. А то Парамыгина узнает, напишет…"Есть только одна Парамыгина!

У канадских хоккейных болельщиков есть такая присказка: "Когда Ной построил ковчег, на нем было каждой твари по паре, но только один Бобби Орр". Окончательная степень исключительности — в одном афористичном предложении.

У нас есть только одна Парамыгина. Ей трудно найти хоть какой-то аналог. Случаются в Беларуси и великие спортсмены, и хорошие журналисты. Но все вместе и настолько ярко — только она.

Гонка на 15 километров

Между женскими "пятнашкой" и спринтом на лиллехаммерской Олимпиаде было пять дней. Пять непростых дней.

"Обычно с утра голова кругом — и до вечера. В бегах. Я стараюсь после обеда спрятаться в номере и просто полежать, почитать, поспать... Жаль, живем кучно, слышимость через тоненькие стенки страшная. Если кто-то разговаривает в соседней комнате, поднимается по лестнице или даже на улице идет невдалеке по деревянному тротуару — все, подъем.

— Как атмосфера в сборной республики?
— Нормальная. Взявшись за руки, как пионеры, не ходим, но общаемся.

— Что читаешь?
— "Швейка".

— Почему?
— Вы думаете, надо было "Войну и мир" привезти? Что под рукой оказалось, то и взяла. А к игральным аппаратам я не хожу. Там тьма народу, надо стоять, очереди ждать. А я не люблю..."
— это отрывок из интервью Светланы Парамыгиной "Прессболу" за 22 февраля 1994-го. Брал первый главред Борисевич.

Ни он, ни собеседница не подняли вопроса о белорусских надеждах на спринт, назначенный на 23 февраля. "Думаю, главными претендентками на победу будут Сантер и Резцова. Они на "пятнашке" оказались быстрее всех, и если бы не стрельба..." — только сказала Парамыгина.

Интервьюер перевел разговор на эстафетную тему: что о ней говорят? "А ничего. Неужели вы думаете, мы ходим по Лиллехаммеру и целый день прикидываем, какое место займем? Поживем — увидим, что получится, вы же видели, какая это лотерея".

Лотерея, да. 18 февраля 94-го Парамыгина финишировала 4-й на той самой "пятнашке", отстав от медалей на шесть секунд. Финишировала при обстоятельствах, которые слабонервные назвали бы трагическими. Но Светлана Вячеславовна точно не из тех, кто будет жаловаться. Да и кому здесь пожалуешься?


Тогда, в 94-м, она поначалу вообще "все взяла на себя", в интервью Борисевичу сказав: "Нет, с оружием все в порядке. Наверное, элементарно перегорела. Там перед стрельбищем сумасшедший подъем, я вгрызлась в него и немножко опоздала с отдыхом. Надо было чуть раньше сбросить скорость, расслабиться".

На самом деле, проблемы с оружием были, и нешуточные. "В почти двадцатиградусный мороз моя "экспериментальная", заиндевевшая винтовка стала "выплевывать" первую пулю. Та просто летела, куда ей вздумается. После прогрева ствола все приходило в норму. Но от окончания пристрелки оружия до времени моего старта в олимпийской гонке на 15 километров лежало больше часа. Винтовка снова остыла, ведь в перерыве заносить оружие в помещение тренеры строго запрещали", — вспоминает она спустя много лет в интервью для исторического портала 90s.by.

На первом рубеже у белоруски не закрылись три мишени. На втором — еще одну. После этого тренеры потеряли к спортсменке интерес. Обычно так происходит, когда надежды на достойный результат обнулились. "Я побежала, памятуя о предстоящем вскоре спринте – быстро, но не на пределе, сосредоточившись на чистом прохождении огневых рубежей стоя. А финишировав, с диким изумлением увидела на табло, что до бронзы не хватило жалких шесть секунд..." — горькие воспоминания чудовищной ошибки тренерской команды.

Парамыгину бросили на дистанции, как безнадежную. И вспомнили когда она ошеломила всех фантастическим ходом — только на финишном круге, когда было уже поздно. "Эх, если бы сказали раньше, все могло быть по-другому. А так бежала себе и бежала, тихо думая, что шансов у меня уже нет, нет, нет..." Можно представить, какая досада саднила ее в тот момент.

"Возможно, информационный вакуум и не сыграл решающего значения. Однако какое они имели право бросить меня на произвол судьбы и не вести по дистанции?! Рации-то имелись. Только за два километра до финиша узнала, что иду третьей..." — по-настоящему она возмутилась публично только потом.

Еще горше стало после. Канадские телевизионщики внимательно посмотрели запись крупного плана мишеней. Там отчетливо видно: мимо цели ушла только первая пуля. При двух последующих "габаритных" попаданиях установка просто не сработала.

"Через пару дней вечером ко мне пришел чиновник из нашей олимпийской делегации и сказал, что я должна ехать с ним. Куда и зачем, добиться не смогла, он заявил: мол, сама увидишь. Приехали, завели, усадили – все без объяснений. Вокруг англоговорящие иностранцы, а я в те годы знала только немецкий. Поэтому подчинялась командам нашего чиновника, который раньше был переводчиком. И вдруг на большом экране начали транслировать мою стрельбу на первом рубеже – вернее, попадание пуль в стрелковую установку. Показывать стали медленно и крупно. Потом снова и снова. И при этом после каждого выстрела задавали один и тот же вопрос: "Было ли попадание?" Хотя все было и так очевидно: с тарелочкой разминулась только первая пуля. Попросту на вторую и третью стрелковая установка не реагировала, и все. Вероятно, она тоже замерзла... Мне казалось, что та экзекуция длилась вечность. Мне показывали мою стрельбу, установка тупо сопротивлялась и открывалась только при четвертом выстреле. Меня пытали вопросами, что я чувствую и думаю по этому поводу, будет ли делегация Республики Беларусь подавать протест или нет. Наш чиновник сидел рядом и безучастно молчал, хотя я пыталась переадресовать последнее к нему как официальному представителю в той фантасмагории, в которую меня не по моей воле втянули белорусские чиновники и которая накрыла меня наяву и с головой... Когда мне спустя часа полтора, наконец, позволили уехать, в Олимпийской деревне на меня обрушилась лавина вопросов, недоумений, сочувствий и так далее. Глава технического комитета IBU Янез Водичар встретил меня в расположении белорусской команды, опустился на колени и поцеловал руку. Я расценила сей жест как благодарность нашей делегации за то, что смолчали, не подняли шум. Потому что техническая неисправность на Олимпийских играх – это скандал, и очень громкий".

Светлана Парамыгина с отцом

Никакого протеста не последовало. Отечественная делегация предпочла не мутить воду и остаться добренькими для олимпийского начальства вместо того, чтобы хотя бы для очистки совести встать на сторону своей спортсменки.

"Канадцы во время просмотра пленки ловили каждое мое движение. Увы, видимо, я их разочаровала. Не заплакала, не стала протестовать. Просто в этот момент была очень расстроена посредственным результатом в стрельбе и ощущала смертельную усталость. Ну а первая мысль была проще пареной репы: "Не может такого быть!" Чтобы на соревнованиях такого ранга случилось столь грубое техническое нарушение... Ненаучная фантастика! После многократных проверок... Бред! Такое и в голову не приходило", — Парамыгина в "ПБ" от 9 марта 1994-го.

"После многократного просмотра наши руко-водители оправдали этимологию своего призвания: развели руками. Пуля, по их мнению, угодила "в габарит, а не в мишень. У "ПБ", конечно, есть подозрения, что на самом деле пуля попала в самый центр и разворотила его в клочки вместе с этим самым габаритом и всеми соседними мишенями, но белорусы не захотели портить отношения с МОК. Мы не будем высказывать этих подозрений. В любом случае, даже неспециалисту ясно: выражение "попасть в край габарита" может означать только одно — попадание должно быть засчитано. Если же нет, то тут что-то не в порядке либо с мишенями, либо с правилами, либо с мозгами", — дерзил по этому поводу "ПБ" уже после Игр.

Одна Парамыгина осталась не только во время гонки, но и после нее.

Спринт

Через пять дней борьба была еще более упорной. Парамыгина вторая — в 1,1 секунды от канадки Бедар и одной десятой (!!!) от украинки Валентины Цербэ. Цербэ стреляла без промахов, но Парамыгина за полтора километра до финиша настигла соперницу, а еще через 500 метров уже выигрывала у нее шесть секунд. Но этот спурт отнял очень много сил.

"Не знала, что Бедар стартовала сразу вслед за мной. Поэтому, когда после штрафных кругов она меня обошла, подумала все — хана. И только тогда обратила внимание на ее номер. О том, что по ходу гонки я стала опережать канадку, информация снова отсутствовала. Правда, все равно считаю, что выиграла серебро, а не проиграла золото. Финишировала абсолютно без сил, с невидящими глазами. Как, что ничего не понимала. Пелена. Накатывает Бедар. Секундное огорчение, а потом радость. Ведь могла лишиться и этого. Разрыв-то в тройке призеров менее 1,5 секунды..."


На этот раз Парамыгина промахнулась дважды. "Первую пулю на огневом рубеже винтовка, как и ожидалось, опять "выплюнула". Вторая... Я не понимала, как могла промазать вторым выстрелом. Такого просто не могло быть!.. Но после финиша этой жуткой по напряжению гонки, когда призеров впервые за всю историю олимпийского биатлона разделили 1,2 секунды, выяснилось, что это наш тренер по стрельбе решил пристрелять меня не по центру, а на пять часов (то есть по окончании пристрелки оружия мои пули ложились не по центру, а ниже и правее). И он сделал это намеренно! Дескать, "в предыдущие пару дней твои пули то и дело улетали далеко от центра именно в ту сторону, вот я и решил пристрелять тебя на пять часов". Профессионалы легко поймут всю вопиющую безграмотность этого решения, потому что отрывы — это результат грубой ошибки, под такую ошибку пристрелку не корректируют. А мне скорректировали, и четыре пули улетели именно на пять часов. К счастью, три из них все-таки, пусть едва-едва, но зацепили цель... Честно, я снова, как и после 15-километровой гонки, не стала предъявлять претензии. Люди слабы, они часто принимают неверные решения, пугаются обстоятельств, теряются. Это просто уменьшает степень моего уважения и доверия к ним. Например, именно с тех пор я начала просить тренеров показывать отметки моих выстрелов на пристрелке оружия магнитиками на металлической плашке, чтобы иметь возможность самой принимать решения и максимально исключить влияние непрофессионалов".

Парамыгина дотерпела до финиша, как терпят чемпионы и взяла медаль, как берут настоящие олимпийцы. На лыжах для "воды" в мороз, с "экспериментальной" винтовкой вместо пристрелянной, с проблемами вместо решений.

Эстафета

В Лиллехаммере была еще женская эстафета, на которую имелся особый расчет. Не оправдавшийся. Кокуева, Пермякова, Рыженкова и Парамыгина финишировали шестыми.

Кокуева на первом этапе даже с тремя доппатронами закрыла только одну мишень — четыре штрафных круга означали прощание с медальными шансами. По мнению экспертов, 21-летняя Ирина переволновалась на сверхважном старте. "Вспомнила, видимо, что в спринте сумела захватить лидерство после первого огневого рубежа, решила и здесь отличиться. Злополучный подъем перед стрельбищем наказывал за такие настроения многих. Наказал и Ирину. Не стоило ей гнаться за немкой, а тем более — ее опережать. А так приехала на стрельбище, сердце выскакивает, руки колотятся. Баз, бах… и мимо медалей", — прокомментировал Константин Вайгин.

Кокуева передала эстафету Наталье Пермяковой 12-й, не сильно поправила ситуацию еще одна 21-летка — Наталья Рыженкова. На шестое место ту "застрелившуюся" четверку втащила Парамыгина. Она обошлась без штрафных кругов (использовав три дополнительных патрона) и показала едва ли не лучших ход дня по лыжне. "После финиша Светлана не морщила лоб и не дулась", — противопоставил тогда "ПБ" спокойствие и глубокое понимание ситуации Парамыгиной нервным немкам. Там молодняк тоже сильно подвел "бывалых", что вызвало разговоры на повышенных тонах: "Что за детский сад?! Кому вы дали винтовку?! Да она с двух метров вам в задницу не попадет!"

Журналист — Парамыгиной: "Светлана, принесли ли вам счастье старты в Лиллехаммере?" Парамыгина — журналисту: "Знаете, хотя Олимпиада — огромное событие в жизни каждого спортсмена, подобный вопрос представляется мне все-таки достаточно странным. В моем повседневном обиходе нет понятия "счастье". Просто очень здорово, что удалось выиграть медаль на соревнованиях, вокруг которых создается громадный ажиотаж…"

Светлана Парамыгина

Лучшая в мире

В Лиллехаммере-94 от Парамыгиной требовали (именно так — требовали) медали. Требовали чиновники ("Напутствия со стороны тренеров и руководителей белорусской делегации не отличались разнообразием. Они недвусмысленно требовали медали. По правде говоря, такая опека оказывала двоякое действие"). Требовали и журналисты ("Вот и вы туда же... Подумайте, как я должна себя чувствовать, когда каждый считает своим долгом хлопнуть по плечу и сказать: "Ты можешь, ты должна, ты обязана..." Психологически это очень тяжело, порой просто невыносимо").

Любопытно, что подвигов требовали от спортсменки, которая два года назад в Альбервилле в составе объединенной сборной СНГ не слишком котировалась. В итоге ее поставили на 15-километровую гонку — без особых успехов, финиш на 21-м месте.

"На ОИ-92 приехала, по сути дела, последним номером в команде. Вообще не была уверена, буду ли бежать хотя бы одну гонку. Тренеры даже после всех сборов и прикидок упорно хранили в тайне состав основы на каждую дистанцию. И, естественно, когда менее чем за сутки узнала, что заявлена на "пятнашку", то паники и нервного стресса избежать не удалось. Отсюда и провал".

На тот момент спортсменке было неполных 27 лет с неплохим послужным списком в командных гонках — золото в Осло-1990 и Лахти-1991 еще за сборную СССР. В 1993-м в Боровце будет еще серебро в команде и бронза на 15 километрах.

Неплохо. Но сезон-1993/94 станет для нее по-настоящему прорывным: серебро Олимпиады плюс Большой Хрустальный глобус! Фактически именно Парамыгина была тогда сильнейшей биатлонисткой мира, опередив и Натали Сантер, и Анн Бриан, и Уши Дизл. Светлане не было равных и в спринтовом зачете — в этой дисциплине она выиграла три этапа из семи (если считать с ОИ): Рупольдинг, Антхольц и Хинтон. Еще трижды — была второй. А в Хинтоне ей вообще удался золотой дубль — там она победила еще и на "пятнашке".

Пиковый сезон отменной карьеры, которой Светлане Вячеславовне, кажется, было не избежать. Ее отец Вячеслав Степанович, почетный мастер спорта, доцент кафедры физвоспитания Полоцкого университета — личный тренер спортсменки. Это он привел дочь в спорт. Мама — сильная лыжница. Впоследствии она возглавляла в Полоцке и Новополоцке врачебно-физкультурный диспансер. "Объективно я и помешала продолжить ей спортивную карьеру", — признание дочери.

В следующем сезоне Парамыгина — вторая в общем зачете с тремя победами на этапах, позади Бриан и перед Дизл. На этот раз "индивидуалки" получились лучше спринтов — в этом зачете Светлане не было равных.

В сезоне-1995/96 у нее есть победа в Эстерсунде, но до прошлогодних высот уже не добраться. В Осрбли она вообще не стартовала, в Хохфильцене — пропустила "пятнашку". 10-е место общего зачета — много это или мало?

В сезоне-1996/97 Парамыгина — восьмая в мире, и это ее последний топ-сезон. Хотя соревноваться она будет еще немало вплоть до сезона-2000/01. Когда она окончательно закончит с профессиональным биатлоном.

Светлана Парамыгина

Красные дипломы

Даже сейчас, когда вы читаете эти строки, Парамыгина продолжает учиться. Вы можете пойти на мероприятие, посвященное, например, проблемам интернета как глобальной сети, — и встретить там ее.

Это она не по работе. Просто ей интересно. Она продолжает развиваться.

Светлана Вячеславовна всегда училась отлично. Сначала был красный диплом на факультете прикладной геодезии Новополоцкого политехнического института (1982-87). Оттуда же было даже направление в аспирантуру.

Она ездила на пять месяцев на производственную практику на Камчатку. "На вулканы", как говорится — все это параллельно тренировкам. Геодезия нравилась в виде работы в поле. Но женщина в этой профессии — это почти всегда бумажная работа с 9 до 6. Все предсказуемо. И Парамыгина приняла внутреннее решение: идти в спорт.

Но даже будучи топ-спортсменкой и лучшей в мире, она постоянно задумывалась: что дальше?

Факультет журналистики БГУ возник отчасти спонтанно. Во время одного из застолий из уст друзей прозвучала мысль: Света, ты же интересно рассказываешь. Почему бы тебе не пойти в журналистику?

Сначала это было воспринято скептически. Но окончательно подтолкнул тогдашний директор Раубичей Александр Хандогин: "Ты что-то говорила про журналистику? Поехали, пора уже и поступать". Парамыгина прошла собеседование на заочное журфака БГУ. И пока выступала, училась. Причем с таким рвением, что даже хотела пропускать какие-то сборы. "Но меня быстро успокоили", — вспоминает олимпийская призерка.

После завершения карьеры оставалось два года в БГУ, которые она экстерном (и тоже с отличием) закончила за один — это был год учебников и литературы. А затем — "Прессбол" (а параллельно с ним — и спецфакультет Минского государственного лингвистического университета.

Светлана Парамыгина

НИИследованный миллиард и другая классика

В журналистике Парамыгина взяла еще один "Хрустальный глобус". Правда, неврученный, оттого что он в принципе невручаем.

Светлана Вячеславовна стала для журналистского расследования в спорте примерно тем же, чем Лев Толстой был для русской литературы, Бах — для музыки, а Месси — для футбола.

Скрупулезность, факты вместо эмоций, цифры вместо картинок, анализ вместо описательной пустоты, эксклюзивная фактура, которую не добыл бы никто. "НИИсследованный миллиард" и его продолжения — это классика жанра. Пик профессии, к которому уже давно никто даже не попробовал примериться.

Олимпийская помойка. НИИсследованный миллиард

"Расследовательская журналистика привлекла в себя тем, что можно узнать новое, узнать людей с новой стороны. Спорт многолик. Говорить, что спорт — только то, что мы видим на экране — заблуждение. А я могу одинаково глубоко понять и успешного спортсмена, и начинающего, и тренера, и чиновников и руководителей спорта. Понимаю проблемы антидопинга с точки зрения спортсмена и чиновника, который заставляет спортсмена показать результат", — говорит Парамыгина.

Человека более компетентного в вопросах функционирования отечественного спорта, его соревновательной и политической составляющих, антидопинга, при этом со спортивным прошлым, с глубоким пониманием происходящего на трассе, просто не было. Ее цитировал даже Губерниев. Хотя почему "даже"? Если ты интересуешься биатлоном, мимо мнения Парамыгиной трудно пройти.

"Хороший биатлонист спит с винтовкой. А раньше, бывало, и почитать нет, и телевизор в комнате отсутствует. Сергей Булыгин рассказывал: становились на пружинную кровать и пробовали поймать в прицел кружочек, который ты сам нарисовал на стене", — как узнать об этом, если не из первых уст?

Парамыгина — не easy-going, не "всемдруг", с ней бывает сложно. Но кто, кроме нее готов искать, вникать в дела, находить концы, рыть месяц, тратить на написание материала столько времени, сколько ушло бы на десять других, попроще? После которых не будет тебе ни звонков, ни угроз, ни исков.

Сейчас мы точно знаем ответ: если не Парамыгина, то — никто. Пока она — последний по-настоящему серьезный спортивный журналист нашей страны, доводивший расследования до конца. Журналист, которого не стыдно предъявить остальному миру.

Впрочем, и это, кажется, уже прошлое. "На журналистские расследования спроса у потребителей нет. И у тех, кто определяет политику СМИ", — это Парамыгина-2014 кратко о состоянии дел в отрасли. Все точно. Нам-то, так называемому новому поколению, по сути, безразлично.

"Ребята, давайте сделаем нормально. А то Парамыгина узнает, напишет..." — когда в РБ будет следующий журналист, о котором скажут хоть что-нибудь подобное?

Парамыгина была top of the top и в качестве спортсменки, и в качестве репортера. Но теперь, когда она отошла от активной работы в СМИ, очевидно, что с журналистами в стране напряженка гораздо более серьезная, чем с биатлонистками.



Комментарии (3)

yrchik71 19 Апр 2017 13:43
"Silhouette" писал(а):
Ну, и чем сейчас занимается Светлана Вячеславовна?"
Действительно чем? Не хватает её расследований. Умная женщина. Респект.
maldini3 19 Апр 2017 12:38
Спасибо.
Silhouette 19 Апр 2017 00:54
Ну, и чем сейчас занимается Светлана Вячеславовна?