2017-04-17 15:56:18
Хоккей

Лонгрид. Михаил Захаров. Часть 1. "Побольше бы нам таких людей, как Зенон Позняк"

Лонгрид. Михаил Захаров. Часть 1. "Побольше бы нам таких людей, как Зенон Позняк"Длинный рассказ о Захарове-игроке, которого многие уже не помнят, а большинство никогда не видело.

В 2001-м "ПБ" справлял первый круглый юбилей — десять лет отроду. Крупные фигуры из мира спорта растеклись пышными пожеланиями по целому газетному развороту: счастья, здоровья, долгих лет жизни… Был среди поздравлявших и Михаил Захаров. Сказал вкратце, мол, вы, конечно, классные, пишете бойко, шутить умеете, но… "О серьезных проблемах тоже не нужно забывать. Посмотрите, сколько их в белорусском хоккее, начиная от детских школ и заканчивая чемпионатом страны. Вместо того, чтобы поднимать эти вопросы, вы лезете в политику. Так делать не стоит: газета ведь спортивная. Еще хочется, чтобы вы уделяли меньше внимания моему сыну Косте. Не потому, что на него может найти "звездность". Просто люди подумают: "Ага, написали про Константина Захарова. Значит, здесь постарался папа". Но я ведь не могу все купить, журналистов "ПБ" — тем более…"

В этом весь Михал Михалыч: вы будете спрашивать его о чем угодно, а он вам будет говорить о хоккее. Даже в рамках тоста…

Эффект бабочки

Круглолицый юнец Миша перебрался в Беларусь в конце семидесятых — вслед за Валерием Польшаковым. Валерий Константинович, в ту пору 35-летний тренер усть-каменогорского "Торпедо", очень хотел вернуть родную команду на прежние высоты — в лидеры первой лиги. Школа "Устинки" тогда как раз давала едва подоспевшие, но очень сочные плоды, и Польшаков поставил на местных воспитанников. Вроде получалось недурно, только руководство не понимало: как это — работать на перспективу? Советский союз — одно большое бесконечное соревнование. Результата хотели прямо сейчас. На домашнем Кубке Союза-78 торпедовцы дали бой московскому "Динамо" и пермскому "Молоту", однако первыми не стали. Секретарь обкома партии пригласил наставника в кабинет: "Что ты молодежь выставляешь? Мы же дома выступаем, народ ломится на трибуны!" В довесок назвал Польшаковский хоккей "отарным", то бишь стадным. Это сейчас Валерий Константинович, по собственному признанию, белый и пушистый, а тогда развернулся и хорошенько хлопнул дверью. Страна большая — границ никаких. Из Белорусской ССР позвонил легендарный Виталий Стаин: "Валера, давай к нам в минскую "Юность". Квартирой обеспечим, работы хватит". Польшакова уговаривать не пришлось.

Положение дел в "Юности" он представлял: парни 1961-62 годов в своей зоне были двенадцатыми из двенадцати. Поэтому прихватил парочку проверенных ребят, вокруг которых хотел верстать коллектив. Так и рванули за наставником Сережка Храмцов, Сашка Шлякта, Витька Архип и Мишка Захаров. Уже через год команда стала третьей. "Если и есть нечто такое, чему я здесь обязан, то это школа. "Юность" развела мою судьбу с уголовным кодексом (детство уж больно горячим было) и научила честно добывать хлебушек с маслом", — скажет Захаров много лет спустя, не уточнив, какие статьи и за что ему светили.

Как знать, насколько судьбоносным для хоккея в Минске оказался тот хлопок дверью кабинета в Усть-Каменогорске. Если отмотать сорок лет истории и не допустить появления здесь круглолицего юнца, сильным ли получится эффект бабочки? Будет ли у нас София-95? Нагано-98? Солт-Лейк-Сити-2002? Что будет вместо Риги-2006? Будет ли у нас Михаил Грабовский? Какой клуб будет самым титулованным в стране?..

Лига хорошей погоды

Захаров был способным малым — такой понравился бы нынешнему Захарову-тренеру. О нем и в Москве знали — охотно приглашали в сборные. В 79-м семнадцатилетний нападающий уже пополнил минское "Динамо", где погоду делали мужички постарше: Владимир Меленчук, Иван Кривоносов, Валерий Воронин, два Анатолия Варивончика — Михайлович и Николаевич… Паренек не тушевался. Бойкий казах понимал: чтобы выжить за четыре тысячи километров от дома, надо надрываться. Поэтому получал игровое время и даже что-то клал в бомбардирскую кошелку. А белорусский флагман впервые в истории поднялся в высшую советскую лигу. Но главное — в тот год, едва достигнув совершеннолетия, Миша второй раз поехал с командой СССР на юношеский чемпионат Европы и выиграл его! Заодно забросил десять шайб в пяти матчах, став самым крутым снайпером турнира. Дело было в Чехословакии — поди разбери, разгуливали там заокеанские скауты или нет. Жаль, еще не настали те времена, когда советские спортсмены начали задумываться о бегстве.

Перед стартом следующего сезона бывший капитан "Динамо" Борис Косарев вешал коньки на гвоздь. Проводы прошли пышно — с поздравлениями, пожеланиями, подарками. Презент вручил и сам виновник торжества: свою майку с двадцатым номером передал молодому форварду Захарову. Так Михаил и провел с этими цифрами на спине всю хоккейную жизнь. Заполучив обновку, очень скоро пополнил трофейный стенд: к золоту ЮЧЕ добавил бронзу молодежного ЧМ-81 бок о бок с Андреем Хомутовым — будущим семикратным чемпионом мира и трехкратным победителем Олимпиады. Устькаменогорцу везло на партнеров — всегда было за кем тянуться. Тридцать лет спустя Хомутов даст согласие войти в тренерский штаб Захарова на Играх в Ванкувере, правда, незадолго до старта, дико извиняясь, откажется из-за проблем в клубе.

После той медали с "молодежкой" в сборные Союза Захарова больше не звали. Зато на долгие годы он стал верным динамовцем и провел в олицетворявшем БССР клубе двенадцать непрерывных сезонов. С каждым — все сильнее обеларусивался. Женился, обзавелся жилплощадью, стал забывать о далекой родине...

С минчанами он поднимался из первой лиги в высшую, снова вылетал, снова поднимался. Когда-то набирал больше очков, когда-то — меньше, но в команде не было человека, способного более самоотверженно и эффективно действовать на "пятаке". Попавшую к нему шайбу нападающий буквально заталкивал в ворота, не обращая внимания ни на голкипера, ни на "рубивших" по рукам и ногам защитников. Однажды вовсе забросил лишь с пятой попытки, залетев в ворота следом. Он и будучи тренером остался таким — идущим напролом.

Михаил Захаров и Алексей Щебланов
Михаил Захаров и Алексей Щебланов

Самым успешным и для "Динамо", и для Захарова оказался чемпионат-89/90. Минчане в высшей лиге попали в десятку — главное достижение белорусского хоккея в союзные времена. А 28-летнего Михаила признали лучшим хоккеистом страны в первом подобном опросе журналистов и специалистов. Но главой клуба стал малоизвестный старший лейтенант Игорь Макаед. С первых же дней молодой выходец из промышленного сектора успешно взялся за развитие источников финансирования команды — отвозил за Буг удобрения, привозил из-за Буга бананы — и постепенно отказывался от дотаций учредителей, обращаясь к прихоти частного капитала. Спустя полтора года новой власти флагмана уже раздирали конфликты, противоречия и невыполненные обещания. Главный тренер Владимир Крикунов, став заложником Макаеда, вскоре поубирал ведущих игроков, а в итоге Макаед "съел" и самого Крикунова. "Отношения между игроками и руководством, руководством и остальным хоккейным миром все больше странные. Постоянно какие-то побеги, споры о квартирах, забастовки в аэропортах, заявления об уходе, невыплаты, задержки и прочие недоразумения. Меня, кстати, убрали тоже не просто так, а в тот самый момент, когда пришло время давать "Волгу". Теперь субъектом этих отношений я не хочу быть ни при каких обстоятельствах", — сказал Захаров и в 1991-м покинул клуб. Закончилась целая эпоха — и для "Динамо", и для самого игрока. Форвард, забросивший под две сотни шайб (что позволило до нового тысячелетия продержаться в топ-10 белорусских снайперов), махнул в Польшу, где после недолгой побывки завершил карьеру. Однако не думайте, что вешать коньки на гвоздь — дело плевое. Михаил трижды пытался завязать со спортом — почти столько же, сколько потом завязывал с тренерством. И большинство попыток становилось неудачным.

Начало девяностых — время больших возможностей. После первого раза новоиспеченный тунеядец влез в бизнес с другом-компаньоном. Но если днями его занимали прибыли, то вечерами едва справивший тридцатилетие Захаров молча сидел в кресле, бесконечно прокручивая записи своих матчей. Однажды жене Раисе это осточертело — она пнула мужа со словами: "Иди играй!" А тот подумал, что и правда занимается чем-то не тем. Только куда идти, если в новой суверенной стране хоккея почти не было и о достойных средствах к существованию речи не велось? Болельщики, конечно, помнили, каким пробивным был белорусский казах, хотя все равно не ожидали такого поворота: по извилистым связям Михаил рванул не куда-нибудь, а на другую сторону Атлантики, которая в 92-м оставалась еще загадочной и непостижимой. Причем поехал в кэмп свободных агентов, где рубятся не на жизнь, а на смерть. Будучи живучим, не затерялся. По возвращении рассказывал, что приглянуся... "Бостону"! "Ну, не в основу, так в фарм-клуб..." , — говорил прессе. И уже осенью снова улетел за океан в одном самолете с Владимиром Цыплаковым, сбегавшим в Северную Америку из горемычного минского "Динамо". Правда, реалии оказались суровее, а, может, умевший прилгнуть так же хорошо, как затолкать шайбу в ворота Захаров попросту чуть-чуть приукрасил перспективы. Факт в том, что пришлось поиграть и в лиге Миннесоты (AHA), и в Лиге солнечного света (ну, или в Лиге хорошей погоды — переводите "Sunshine Hockey League" как пожелаете), и в Колониальной хоккейной лиге (CoHL). "Бостон" на горизонте отсутствовал. Хотя CoHL — уже неплохо. Это нечто наподобие нынешней ECHL — примерно третья по силе лига.

Ставший Майклом центрфорвард быстро распробовал вкус американского доллара и возвращаться в мир "зайчиков" не хотел. На следующий сезон опять двинул в Новый Свет — подальше от охватившей Беларусь постсоветской разрухи. Его приютили "бульдоги" из Ютики — тоже представители Колониальной лиги, которых тренировал сын Мистера Хоккея Марти Хоу. Горди Хоу, разумеется, навещал свое чадо, и Захаров в один из визитов не упустил возможности заиметь памятный снимок.

Михаил Захаров и Горди Хоу

Дубинки и ботинки

К тому времени Майкл уже обитал за океаном с семьей, в том числе с 8-летним Костей, начавшим ходить в американскую школу. Присутствие домашних хорошо сказывалось на результативности: больше очка в среднем за матч и третье место в командном списке бомбардиров. У нападающего был стимул показаться Америке во всей красе: "Ведь это мой последний сезон, и хочется в конце карьеры поставить восклицательный знак пожирнее..." "Помнится, вы уже вешали коньки на гвоздь", — припоминали ему все вокруг. "Нет, на сей раз все решил окончательно. В последнее время как никогда преследуют травмы, а это уже звоночек", — оставался непреклонен двадцатый номер.

Тогда еще он не знал, что самая страшная травма ждет впереди. В одном из поединков "регулярки" пущенная своим же защитником на невероятной скорости шайба влетела дежурившему на пятачке белорусу прямо в глаз: лужа крови, потеря сознания, семичасовая операция в Нью-Йорке, три металические пластины в раздробленной на мелкие кусочки скуле... Супруга, получившая мужа после "реставрации", упала в обморок. А хозяева "бульдогов" выписали страховку и увольнительную до конца сезона. Но шла весна 1994-го, и сборная Беларуси готовилась впервые в истории сыграть на чемпионате мира, чтобы начать свое восхождение из группы "С" в группу "А". А чемпионатом мира Захаров грезил: "Хоть бы один раз сыграть в элите!" Через месяц с небольшим после операции собрал баул и двинул за свой счет в Минск, а оттуда — в Словакию. В аэропортах охранники с металлоискателями не могли понять, где и какой метал прячет мистер Захаров, подозрительный гражданин с фингалом. Он прилетел не только за свои деньги, но и со всем своим, не взяв от федерации даже импортной клюшки, которых как раз закупили в достатке. Да еще подарил сборной специальную газовую горелку — такими в цивилизованных странах эти самые клюшки подгоняли под нужные кондиции.

Михаил Захаров

Дела на турнире у Майкла складывались по-разному, но на правах единственного легионера он стал правой рукой молодого тренера Андрея Сидоренко. Причем для этого пришлось засунуть подальше обиды, ведь летом Сидоренко не разрешил Захарову потренироваться с "Тивали" и не взял со сборной на спарринги в Польшу. В довесок нападающий отказался от защитной маски — дескать, плохо видна игра. В общем проявил себя настоящим мужиком, став примером для других. Правда, команде немного не повезло: решающий матч остался за хозяевами (1:2) — словаки пошли на повышение. "Ничего! — не унывал форвард. — Завтра будет группа "В", а там и "А" не за горами". Общественность в ответ сожалела: "Жаль, что вы завершаете карьеру..." "Я? Карьеру? Теперь понял главное: в жизни нельзя ничего загадывать. Сегодня одни обстоятельства, завтра другие" — сказал Майкл и снова махнул в Штаты, к "бульдогам". На третий заокеанский сезон.

А спустя год, весной 95-го, патриот страны горячей снова прилетел за свой счет в не самую богатую сборную из сытой Америки. И первым делом отправился в ОВИР — отдел виз и регистрации, чтобы продлить существовавшую тогда разрешительную запись в паспорте аж до 1999 года. "Пора думать об Олимпиаде в Нагано, чтобы потом лишний раз не ходить", — улыбался Захаров, имея, впрочем, вполне серьезные намерения. Сидоренко собрал тогда приличный состав: Андриевский, Ковалев, Занковец, Скабелка... Это была уже не прошлогодняя сборная "Тивали" (переименованное "Динамо"), а добротная команда, которая не затерялась бы в элите. Поэтому чемпионат в болгарской Софии прошел ровно — четыре победы в четырех матчах. Выход в группу "В" стал первым большим успехом суверенного хоккея, и праздновали его как золото Олимпиады. О которой, кстати, двадцатый номер не забывал, и достал всех вопросом: "А удачное выступление в Нагано гарантирует мне звание заслуженного мастера спорта Беларуси?" Хотя в те дни ИИХФ еще даже не подтвердила наше участие в квалификации к Играм.

Сборная Беларуси по хоккею в Софии
Сборная Беларуси в Софии

Сразу после заключительной встречи с родным Казахстаном главный инициатор движухи Майкл, не выходя из раздевалки, попросил у руководителя делегации Льва Контаровича 500 долларов взаймы: "Мужики, победа великая, все равно отмечать. Так уж лучше вместе, а деньги потом пусть из премии вычтут". И белорусы гурьбой двинули в бар, где от души посидели. Обнимались, веселились, обещали такой же дружной бандой собраться в 96-м на группу "В"... Но никто не догадывался, что тот радостный вечер завершится самыми кровавыми событиями в истории сборной. Добрая половина команды попала под дубинки и ботинки болгарского ОМОНа. Синяки, порезы, вскрытые раны, лужи крови, часы за решеткой — итог беспредела, устроенного полисменами из-за разбитого каким-то хулиганом люка в стоявшей близ питейного заведения машине. Захаров в той бойне отделался нелегким испугом. Он прибежал в номер гостиницы, чтобы разбудить Ковалева и на всякий случай предложил одеться. Партнеры не успели: на коридоре открылся лифт, и оттуда высыпала группа бойцов. Парочка форвардов решила ни за что не сдаваться и стала блокировать входную дверь кроватями, письменным столом, тумбочками, и вообще всем, что попадалось под руки. Омоновцы ломились изо всех сил — баррикада выстояла. "Андрюха схватил клюшку и стоял с ней посреди комнаты. Если бы проломили дверь — мы бы отбивались до конца", — вспоминал Михаил.

Но вообще об этой черной истории хоккеисты старались поскорее забыть. Ноты недовольства и визиты дипмиссий к восстановлению справедливости не привели — Болгария ограничилась сухим протокольным извинением, без какой-либо компенсации. Поэтому хоккеисты фокусировались на победе и строили планы на будущее. Кстати, по возвращении из Софии Майкл в интервью "ПБ" продолжал грезить элитой и говорил то, что в нынешние реалии вообще не вписывается: "Сомневаюсь, что президент Лукашенко знает, что сборная его страны выиграла чемпионат мира. Пусть пока только в группе "С". Ничего — выиграем и в "В". Только поддержите, помогите. Пока же этого не ощущается. Единственный человек, принадлежащий к эшелонам власти, который поздравил нас с победой — лидер БНФ Зенон Позняк. Я сейчас в нынешней политической жизни сильно не ориентируюсь, но благодарен от себя лично этому человеку за поддержку. Побольше бы нам таких людей..."

Михаил Захаров и Александр Лукашенко
Михаил Захаров и Александр Лукашенко

Письмо 23-х

Захаров был убежден: нигде он не заработает больше, чем в Америке, и нигде, кроме как в Штатах, не подготовится лучше всего к чемпионату мира-96, обещавшему прорыв в элиту. Четвертый заокеанский сезон прошел уже не в Ютике, а в скитаниях по разным городам — нападающий в "регулярке" играл мало и сменил три клуба. Попутно оформил хет-трик еще и в семье: у Кости появились брат и сестра — двойняшки Александр и Кристина. Трехкратный отец по весне, на эмоциональном подъеме, снова примчал в сборную, где опять собрались многие сильнейшие: Андриевский, Скабелка, Хмыль, Ковалев, Бекбулатов, Занковец… Хотя собственно выступать на площадке в силу возраста (34 года) и отсутствия достаточной практики Майкл уже не очень-то и собирался. Обсуждался и даже получил подтверждение вариант его выезда на чемпионат в качестве помощника Андрея Сидоренко. Но Андрей Михайлович все-таки дал ветерану шанс.

Михаил Захаров с дочкой Кристиной и сыном Александром
С дочкой Кристиной и сыном Александром

Пробиваться в группу "А" предстояло в голландском Эйндховене. Сквозь толчею, организованную швейцарцами, латвийцами, поляками и иже с ними. Белорусы на старте прихлопнули "крестоносцев" и настроение вместе с амбициями поползло вверх. Но после победы в следующем туре над хозяевами случился облом во встрече с Латвией (1:4), стоивший первого места. А на финише команда "слила" еще и Великобритании (2:4). В элиту шагнули "бордово-белые" с грозной парочкой нападающих: Олег Знарок — Харийс Витолиньш. Оба вошли в символическую сборную чемпионата, где третьим форвардом стал Александр Андриевский. Нет нужды говорить, как опечалил тот результат нашего двадцатого номера. Годы уже не терпели, а мечта просила подождать. И здесь Захаров открылся многим с новой стороны, а кому-то — с хорошо известной.

Среди причин неудачи назывались разные. Скабелка, например, считал, что главный урок Эйндховена таков: без сплоченного коллектива, строгой командной игры на подобных турнирах делать нечего. Дескать, главный тренер недостаточно жестко и уверенно ставил себя в отдельных эпизодах с отдельными хоккеистами, в результате чего в белорусских рядах, где всегда царила дисциплина, стали проклевываться анархические настроения. При этом Андрей не видел у руля сборной альтернативы Сидоренко и готов был дальше с ним работать при условии, что ко всем предъявят одинаково справедливые требования.

На скором заседании исполкома специалисту продлили кредит доверия. Сидоренко, конечно, не доставало опыта, однако общественность хорошо отзывалась о его работе. Тем более отъезд многих знаковых тренеров из страны лишал руководителей выбора. Но вскоре после утверждения кандидатуры прежнего рулевого в офис федерации пришла бумага, позже получившая известность под названием "письмо 23-х", где сообщалось: "Уважаемый Лев Яковлевич [Контарович]! Просим Вас обратить внимание на нашу просьбу. Нас интересует вопрос дальнейшей судьбы Национальной сборной Беларуси. Летом 1995 г. ребята просили Вас разобраться в наших проблемах, а именно — главный тренер Национальной сборной Беларуси. На чемпионате мира в Голландии были допущены грубые ошибки тренерского состава". Ниже стояли 23 фамилии и 22 подписи — на поводу у большинства не пошел лишь Скабелка, который по-прежнему не видел альтернативы Андрею Михайловичу.

На корабле возник бунт. Ковалев, хороший друг Майкла, вовсе наотрез отказался выступать за сборную, пока там верховодит Сидоренко. Федерация не обрадовалась такому радикализму, но выбора ей не оставили — пришлось спешно искать других кандидатов. Рассматривались Крикунов, Меленчук, Польшаков, Перегудов… И здесь начала со всех сторон доноситься фамилия… Захарова, за которого ратовало большинство хоккеистов. Это выглядело довольно странно, ведь перед Голландией, когда выбирался капитан, ветеран получил минимальное количество голосов. А затем вдруг стал претендовать даже не на капитанскую, а сразу на тренерскую должность. На лицо — результат активной "предвыборной кампании". Можно предположить, что Захарова волновали проблемы трудоустройства. Форвард понимал, что дело стремительно близится к концу карьеры и хотел запрыгнуть сразу в большое кресло. Шапка была не по Сеньке, но Михаилу очень приглянулась. В общем, автор "письма 23-х" угадывался легко.

Сидоренко назвал это предательством. Ведь удар прилетел от подопечного, который в 1994-м, на первом чемпионате мира, становился правой рукой. Который в 1995-м, после победы в Софии, нахваливал наставника: "Очень уважаю его как тренера. Считаю, во многом благодаря его умению перестраиваться по ходу матча мы и выстояли в решающие минуты". Который в 1996-м настолько вошел в доверие, что поехал в Эйндховен в качестве игрока, особо на это не рассчитывая… "Моя главная ошибка в том, что взял таких людей в сборную, — оправдывался потом Сидоренко. — И они замутили воду, вместо того, чтобы собрать волю в кулак и отыграть какие-то семь матчей. Личные амбиции оказались выше глобальных интересов. По-другому, кроме как предательством, это назвать трудно. А с другой стороны ситуация забавна: один дурачок предложил идти топиться, а все остальные послушно потянулись за ним. И забыли, все забыли… Захаров не помнит, как я одалживал ему деньги, сам три месяца не получая зарплату, Андриевский — как принял его из Канады и помог подыскать клуб в Финляндии… Обидно". Несколько лет назад Сидоренко признался, что здоровается с Михаилом Михайловичем, но не общается.

Резко высказался тогда и Лев Контарович. Но Майкла, поддерживаемого большинством, включили в список кандидатов. Вместе с Анатолием Варивончиком, Владимиром Меленчуком и своим детским наставником Валерием Польшаковым. Голосовали на исполкоме тайно по следующему принципу: в первом туре один специалист из гонки выбывает, а во втором из троих выбирают главного — двое проигравших автоматически становятся ассистентами. Каждый выступил с кратким изложением программ, суть которых сводилась к первостепенной задаче сплотить команду, найти с ней общий язык. Михаил Захаров заявил, что проблем в контакте с хоккеистами не испытывает, состав будет отбирать исключительно по спортивному принципу, результат на чемпионате мира-97 гарантировать не может, но цель — победить…

После первого тура отцепили Польшакова. А во втором победил 40-летний Анатолий Михайлович Варивончик. Далее расположились ассистенты — Меленчук и Захаров. Так Михаил Михайлович стал тренером. И с третьей попытки все-таки завершил карьеру, так и не сыграв в элитном дивизионе чемпионата мира...

Продолжение следует…

Анатолий Варивончик и Михаил Захаров
Анатолий Варивончик и Михаил Захаров


Михаил Захаров



Комментарии (29)

майк лари 21 Апр 2017 14:26
Юность" развела мою судьбу с уголовным кодексом
Читать полностью: http://www.pressball.by/pbonline/hockey/83840 Ну, тогда развела, а теперь совместная косьба с галоуным "авторитетом" опять приблизила. :)
Don Basil 19 Апр 2017 10:10
litvind, ты прям Илья Муромец какой-то))
litvind 19 Апр 2017 07:07
Хорошая статья, жду продолжения
Angmarsky 18 Апр 2017 15:52
Да, классная форма была с "Пагоней". Поскорей бы вернулась.
Попаруграмм 18 Апр 2017 15:36
на фоне герба Минска получилось замечательное фото . побольше таких "херувимов"