2016-02-23 21:30:43
Без повода

Сергей Рутенко. Кто не падал, тот не вставал. Плохое время для полной свободы

Сергей Рутенко. Кто не падал, тот не вставал. Плохое время для полной свободыДесять секунд, сыгранных им в матче чемпионата Европы против поляков, обернулись вот уже месяцем простоя. Это время Сергей РУТЕНКО безвыездно провел в родном Минске, что само по себе непривычно для спортсмена, выстроившего судьбу из легионерских странствий.


Сейчас, после ноябрьского расставания с катарской “Лехвией”, у него есть незалеченная травма ахиллова сухожилия и нет клуба. И это делает капитана гандбольной сборной Беларуси собеседником еще более заманчивым, нежели прослыл он в пору полного карьерного благополучия.


— Напрашивается отчасти бестактный вопрос. Как дела? Жизнь пошла под откос? Притормозила на обочине? Или зря сгущаю мрачные краски?
— Думаю обо всем этом постоянно. И не нахожу, что съехал в кювет. Хотя отрезок, конечно, тяжелый. И окрашен он точно не в розовое. Уход из “Барселоны”, а потом расставание с “Лехвией” случились в плохое время. В спортивной экономике кризис, а команды топ-уровня на моей позиции укомплектованы двумя, а то и тремя игроками. Контрактный вариант найти непросто. Были предложения от хороших клубов, но они предусматривали сотрудничество на полгода. А срывать на такой срок с места семью не хотелось. А потом еще эта травма... Но решил, невзирая на все трудности, смотреть вперед. На этот счет есть хорошие поговорки. Кто не падал, тот и не поднимался. Все, что не убивает, делает нас сильнее. Если представится возможность еще что-то выиграть на клубном уровне, то, безусловно, ею воспользуюсь. Для этого стараюсь держать себя в форме, залечиваю ногу. До конца сезона три-четыре месяца, и серьезных перемен уже не будет. Хочу в хорошем состоянии подойти к июньским квалификационным матчам чемпионата мира против латвийцев. И если тренер сборной посчитает, что могу помочь команде, сделаю это с удовольствием.
В интервью вашей газете уже говорил, что рассматриваю разные варианты событий: либо продолжить выступления, либо признать, что пора уходить. Но, судя по ощущениям, могу еще спокойно поиграть год-два. В моей ситуации есть две линии поведения. Одна — сидеть и плакаться, что все плохо и все меня бросили. Другая — идти дальше, думать о хорошем. Мысли материализуются.

— Как проходит восстановление?
— На прошлой неделе был на осмотре в центре травматологии и ортопедии, у доктора Павла Григорьевича Скакуна. Он сказал, что природу не обманешь. Если стану торопиться, есть высокая вероятность полного разрыва сухожилия и новых проблем. Поэтому до конца февраля бегать еще нельзя. Однако занимаюсь на тренажерах, дозированно делаю то, что мне сегодня необходимо. Конечно, хочется побежать. Но все же соглашаюсь с врачами. Тем более в кои-то веки нет давления и нетерпеливых ожиданий со стороны клуба.

— Ты ведь сейчас совсем свободный агент. Это разве не шанс провести финишный отрезок сезона в Беларуси? В минском СКА, например...
— Такое вполне возможно. Более того — это, по-моему, логичный вариант развития событий, который рассматриваю абсолютно всерьез. Если смогу быть полезен клубу, то помощь окажется обоюдной. Ведь надо учесть и интересы сборной. Чтобы помочь ей в июньском отборе, будет недостаточно занятий в “качалке” и на беговой дорожке. Потребуется игровая практика. То есть прослеживается очевидный взаимный интерес.

— Как складывается минская жизнь в плане ментальном? Вы ведь съехали из Барселоны...
— И что? Разве я выгляжу убитым горем?

— Вопрос не столько о тебе, сколько о семье.
— Да, дочка Ника недавно действительно предложила: папа, давай вернемся в Барселону. Но мы с женой обстоятельно анализировали нашу ситуацию. Наиболее правильно оставаться сейчас вместе. Это было бы возможно и в Каталонии — мой бывший клуб пошел бы навстречу, разрешил бы тренироваться. Но мне надо наблюдаться у белорусских врачей. Да и в игровом плане там не было бы перспектив. Поэтому решили, что логично переехать на время в Минск. Правда, здесь есть негативные нюансы вроде зимней погоды — дети привыкли больше времени проводить на воздухе. Сейчас обустраиваем быт — ведь давно не доводилось приезжать сюда надолго. Раньше это были недели две, максимум месяц. Ищем для дочки садик, дополнительные развивающие занятия. Но зато наконец-то смогли спокойно и вдоволь пообщаться со всеми родственниками и друзьями. Слава богу, у нас их много. Это сложно объяснить. Но после шестнадцати лет за границей такое время просто бесценно.

— Где живете?
— В нашей минской квартире. А барселонское жилье пока сдаем. Короче, это новая интересная страница жизни. И в этом смысле все у меня хорошо!

— Жена скажет так же?
— Алене тяжелее. Она всегда была мне верным тылом, опорой. Брала на себя вопросы быта, а я только помогал. Естественно, многое надо заново выстроить, отладить. Но так было бы и во Франции, и в Германии. Безусловно, здесь легче. Ситуация просто роскошная. Бабушки соскучились по внукам и рады прийти на помощь по первому зову.

— Меняем тему. Поговорим о сборной Беларуси теперешнего образца.
— Сейчас у команды новый этап развития. Этап удачный. Есть отличный материал для роста. Есть хорошие ребята, которые пока не попали в состав, но уже на тренерском карандаше. Я этому очень рад. Наконец-то впереди реальный свет. У нас есть интерес к работе, задор и огромный резерв. Тем обиднее было получить на чемпионате Европы эту травму. Ведь чувствовал себя очень хорошо, хотелось дать бой полякам. Увы, помочь не смог. Но и без меня ребята выглядели достойно.

— Ожидания перед чемпионатом сильно разошлись с действительностью?
— Об ожиданиях сказал на пресс-конференции перед отъездом. Положа руку на сердце, мы ведь не сборная топ-уровня, чтобы замахиваться на высокие цели. Поэтому настраивались идти от матча к матчу. Хотели просто порадовать болельщиков. Мы понимали, что группа у нас очень ровная. И еще до старта допускали, что первое место в ней займут норвежцы. И целиком согласен с вашим итоговым телекомментарием, что сюжетно это получился самый захватывающий топ-турнир, в котором в каждом без исключения матче были какие-то интриги и неясности. Финал вообще смотрел с улыбкой и тоже соглашался: немцы были не похожи на тех немцев, которых все привыкли видеть. Команда на кураже, очень стильная.

— Обычно такие чемпионаты Европы за полгода до Олимпиад проходят на полтона ниже.
— Не согласен. Наоборот, выше. Беседуешь перед стартом с парнями из разных сборных. Действительно говорят, что смотрят на турнир спокойно. А потом выходят на площадку — и все совершенно иначе. Борьба за места в олимпийской квалификации явно добавила остроты.

— Идет шестой год после твоего возвращения в белорусскую сборную. Как изменилась за это время твоя в ней роль?
— Когда я вернулся, те ребята, которые сегодня составляют в команде костяк, не были всерьез обстреляны. Бросалась в глаза наша неуверенность в себе. Сейчас мы выросли и от этого недостатка избавились. Убедились, что можем сражаться с кем угодно. И на нас тоже настраиваются совершенно по-другому. Здорово, если я в этом чем-то помог. Вот, собственно, и вся роль. Она не сильно менялась.

— Осознаешь меру своей важности для сборной?
— Вообще не думаю об этом. Понимаю, что от меня всегда ждут какого-то голевого вклада. Но это субъективно, ситуация меняется от матча к матчу. Когда выиграли дома “стык” у черногорцев, услышал поодаль: ай, Рутенко с игры всего мяч забросил... Часто непосредственно по ходу встречи выясняется, у кого дела идут лучше, у кого хуже. Если на мне виснет защитник в “персоналке”, а ребята этим отменно пользуются, зачем что-то менять? Ради моего реноме? Был важный матч евроотбора в Словении. Там из-за травмы плеча вообще не мог бросать. Поэтому сказал: ребята, много не забью, но словенцы этого не знают. Решили, что швырну сначала два-три раза, пусть думают, что я опасен, отвлекутся на опеку. Это прошло, получилось, в сочетании с анализом и тренерской установкой Юрия Шевцова дало результат. Любая значимая победа — работа всей команды. Когда каждый вносит лепту, получаются такие матчи, как в Катовице против исландцев.

— Шевцов за время работы в сборной сильно изменился?
— Трудно судить. Вот когда у тебя постепенно подрастает ребенок, ты не замечаешь в нем перемен. А со стороны они разительны. Здесь похоже. Изменения в тренере сложно разглядеть изнутри команды. Безусловно, он по-другому расставляет акценты, что-то меняет, развивается вместе с нами. Но это осознание процесса, без уточнения деталей.

— Нюансы управления командой, которыми Юрий тебя впечатлил?
— Изначально это был подход к изучению соперника. Он сильно облегчал работу игрокам. Ведь знаю тренеров (к счастью, чужих), которые говорят в тайм-аутах: в нападении надо забить, а в защите отстоять. И все. У Шевцова все очень четко разобрано и расписано. Другое дело, как все это получается в игре. Иногда с площадки все воспринимается иначе, чем со скамейки. Оттуда кажется: вон справа свободный партнер, дай туда пас — и гол. А на линии этой передачи могут быть две руки или адресата вообще не видно. В каждом конкретном моменте случаются нюансы.

— Стал хитом интернета тайм-аут в Польше, в ходе которого тебя усадили на скамейку. Твое восприятие того эпизода?
— Ха! Когда игра складывается нервно, всех накрывают эмоции. И эпизоды, как я уже объяснил, с разных позиций видятся по-разному. Потом пересмотрел тот момент в записи и убедился, что был прав в его оценке. Но в той ситуации это не имело значения. Начальник решил иначе. Конечно, злился, что тренер не принял моего мнения. Но я подчинился и сел на скамейку. А остальное — уже демагогия.

— Шлейф той злости был длинным?
— Да ну! Назовите мне семью, где не бывает размолвок. Произошло — и ладно. Это был рядовой рабочий момент. Наверное, только вам, журналистам, он показался таким важным.

— Поделюсь одним наблюдением. Впечатлила неуклонность, с какой ты набирал игровые кондиции в преддверии еврочемпионата. Ведь на турнирах в Венгрии и Латвии были сплошные разочарования: мяч попросту не летел. Но ты без паники и метаний планомерно выходил из того спада. Это было так расписано изначально?
— Мнения со стороны иногда интересны, помогают не переоценить себя. Вокруг действительно говорили: у Рутенко не летит мяч. Пытался разобраться в проблеме наедине с собой. Ведь база функциональной подготовки у меня была лучшей за последних года четыре. В отпуске работал с тренером персонально: готовился к предсезонке после травмы спины. Потом был месяц пахоты с “Барсой”. Когда случилась та история с отъездом в Катар, подумал: ну вот, спокойно поиграю. Шевцов даже пообещал прислать индивидуальный план тренировок, если не будет хватать нагрузок. Но там тренер-тунисец, работавший по французской методике, дал такую “физуху”, что я был в шоке. Еще полтора месяца штанги и бега! Так что потом матчи чемпионата Европы выдержал вообще без проблем. Единственная трудность заключалась в дефиците игровой практики. Прошли пара дней сбора, и мы обсудили с Юрием план действий. После основных тренировок в Стайках оставался в зале и делал дополнительные упражнения, которые были необходимы. Мне привезли для этого всю нужную амуницию. И я понимал, что готовность обязательно придет. Слышал на сей счет скептические мнения со стороны, но ни с кем не спорил. А на турнире в Москве убедился, что все шло нормально, и успокоился.

— У Юрия Анатольевича довольно строго дозированы похвалы в адрес игроков, особенно молодых. У тебя есть и возможность, и право задать сейчас хвалебный тон.
— Нет, вот здесь с тренером целиком согласен. Во мне живут несколько опасений и страхов. Во-первых, не хочу ребят сглазить. А во-вторых, не знаю, как они воспримут комплименты в силу молодости. Из-за того, что желаешь им лучшего, совсем не хочется их подводить.

— Вот разве тебе молодому в “Сьюдад-Реале” не хотелось похвал от Динара или Метличича? Они пошли бы во вред?
— Всю свою молодость я получал в основном не похвалы, а уколы. И это меня злило и отменно мотивировало. Перед финалом Лиги чемпионов, который “Целе” выиграл у “Фленсбурга”, один словенский игрок разложил в прессе соотношение сил по амплуа. У него оказалось только две позиции, где мы виртуально уступали. Одна из них — моя, он поставил выше датчанина Йеппесена. Это меня задело — ведь шел в лиге на лидирующих бомбардирских позициях. И та мотивация помогла сильно сыграть в финале.
А вспомним пример Любомира Павловича. Это югослав, который в 2000-м фактически в одиночку выиграл у нашей “молодежки” чемпионат Европы в Афинах. Мы с ним как-то встретились в Испании, вспомнили тот финал. Он признался, что, если бы была возможность переиграть все заново, не стал бы столько забрасывать. Его тогда вознесли, расхвалили, подписали в “Киль”, звали в “Барселону”. От парня стали так много ждать, что это ему мешало. И человек потерялся. Было немало ситуаций, когда похвалы в спорте сослужили плохую службу. Пятерка наших молодых, игравших в Польше, имеет все шансы стать игроками мирового топ-уровня. Карты у них на руках. Но много разговоров — много и ожиданий. Не хочется загонять ребят под пресс. Вот немного их похвалили — и хватит. Это поможет справиться с вниманием.
В Словении есть газета “Ekipa”. Там был корреспондент, который постоянно отыскивал в моей игре изъяны, занижал оценки. Он не поставил пятерку, даже когда я забросил “Горенью” 25 голов за матч в суперфинале! Ясно, что этого человека я недолюбливал. Но позднее, когда стал играть за словенскую сборную, мы как-то разговорились за чашкой кофе. Я высказал ему претензии в глаза. А он очень интересно оправдался: Сергей, тебе так много дано, что от тебя и требовать надо больше. Не знаю, искренне ли он говорил. Но та аргументация мне сильно запомнилась, показалась интересной.

— И все же твою яркую связку с Артемом Корольком не замаскировать никакой воспитательной профилактикой...
— Есть неписаные, но важные каноны общения, поведения в команде. В этом плане у Артема все в порядке. Кстати, недавно мы принялись обсуждать возможность моего выступления за СКА, так он стал сильно нервничать и переживать. Спросил: ты чего? Оказалось, разволновался из-за объема работы, который сулит мой возможный приход. Никогда не учу других тому, в чем не разбираюсь. Но в линии я тоже поиграл. И вижу связь линейного с полусредним с обеих сторон. Есть даже такая методика, когда вратаря на тренировке выводят в поле, чтобы он учился выбирать позицию, увидев игру с точки атаки. Так вот, связь полусреднего с линейным я понимаю досконально. И то, что подсказываю Артему, должно приносить ему только пользу.

— В твоей карьере были идеальные партнеры?
— Двое. Кубинец Роландо Уриос дарил ощущение, что ты волшебник. Он был настолько умелым линейным, что выхватывал каждый мяч. В любом “затыке” можно было просто бросить его в сторону Ролли. Он выуживал пас пылесосом и делал из него гол или семиметровый. А словенец Урош Зорман исполнял все в розыгрыше так, что полусреднему оставалось только взлететь и бросить. Я так и не уяснил, то ли он так понимал меня, то ли я его. Это игровая связь на уровне подсознания. Сегодня польский “Виве” с Зорманом и без него — разные команды. Хотя в Словении его сейчас начали незаслуженно пинать. Когда созваниваемся, всегда подбадриваю: Урош, держись!

— Ты ушел из “Сьюдад-Реаля”, неизменно уклоняясь от оценок тренерских качеств Таланта Дуйшебаева. Сейчас что- то похожее случилось в “Барселоне” с Хави Паскуалем. Не хочешь поговорить об этом подробнее?
— Это личные отношения, не предназначенные для всеобщего обозрения. Какими бы они ни были, мы вместе работали и добивались высоких результатов. Поэтому предпочитаю отметить в тренерах сильные стороны и ничего больше. Знаю свои минусы и недостатки, о которых знают и они. Со мной не так просто. Но наставники ведь никогда не говорили об этом вслух. Я про них тоже не буду.

— Теперь вырисовывается перспектива поработать с Мироновичем.
— Не знаю, получится ли. Но все детство провел в мечтах попасть в СКА.

— С тех времен, как Спартак Петрович перестал вызывать тебя в сборную Беларуси и практически подтолкнул к смене гражданства, не носишь обид?
— Этот вопрос мне никогда не задавали журналисты. Но часто слышу его от коллег-игроков. Нет, обид не осталось. Если представить, что отношение ко мне тогда оказалось бы иным, то большой вопрос, где и кем я был бы сегодня. Поэтому подхожу к этому философски. Помню, мальчишкой, когда не попал в СКА, пришел домой. Там была только бабушка. Она ничего не понимала в гандболе, но увидела мои переживания. Спросила, что случилось. Рассказал, что меня не взяли в команду, о которой грезил со дня зачисления в спорткласс. Она успокоила: внучок, все это к лучшему. Я вспылил: бабушка, ну что может быть к лучшему, когда рухнула жизнь?! А сейчас оглядываюсь и признаю, что она оказалась права.

— А, кстати, как тебя не взяли в СКА?
— Не хочу переживать ту беду заново. С глубоким почтением отношусь к вашим читателям, но все же прошу оставить ее под осевшей пылью. Мне было тогда тяжело. Но от той истории легко проложить мостик к сегодняшней. Та ситуация меня не убила. А тот опыт помогает с оптимизмом держаться сейчас. Все идет своим чередом, по определенным законам. Если армейцы меня позовут, с удовольствием сыграю и помогу.

— Посвящен ли в эти планы братец Денис?
— Да, мы это обсуждали. Сначала он посмотрел на меня оторопело. Но я объяснил свои резоны, и он сказал: тебе виднее.

— А у него есть намерения вернуться в брестский строй к майским суперфиналам?
— Надеюсь, он сможет сыграть. Процесс восстановления его колена протекает хорошо.

— Ты, кажется, уже освоился в новых декорациях армейского дворца?
— Очень благодарен, что мне позволяют там заниматься. Работаю пока исключительно в тренажерном зале. Он, на мой взгляд, не уступает тому, что есть у “Барселоны”. А может, и лучше. Тренажеры профессиональные и очень удобные. Хватает роста, все здорово настроено. А покрытие площадок — точно лучшее в Беларуси. Играл в Бресте. Там тоже все супер, но армейский паркет качественнее. У меня исключительно позитивные ощущения от нового зала. Такой комплекс, построенный на средства государства, — огромный шаг в развитии гандбола. Будут всплеск интереса со стороны болельщиков, увлеченность детей. Для них приходить в такой зал — попадать в сказку. Помню свои детские ощущения от игр СКА и тот ажиотаж, который тогда был, хотя уже и шел на спад. Я ведь как раз мечтал об этом выключенном свете, о прожекторах, в лучах которых буду выбегать на площадку. Могу представить теперешние впечатления детей. Именно так начинаешь гордиться своим городом, страной.

— И командой СКА?
— Побывал на ее матчах против “Гомеля” и “Винтертура”. Мне кажется, если получится задержать в клубе этих ребят, у армейцев отличные перспективы. Хотя есть вопрос: надо ли им здесь задерживаться? Для дальнейшего роста необходимо пробовать себя в других командах и чемпионатах. Это и в интересах сборной. Так что сам с собой спорю по этому поводу. Но в любом случае от потолка возможностей этот состав пока очень далек.

— Домашние узнавание и популярность еще не в тягость?
— Так было и в Барселоне. Все это рассматриваю как явление временное. Постепенно оно уйдет на второй план. У моей узнаваемости есть другая сторона, о которой говорил в прежних интервью. Для меня важны не столько титулы и трофеи, сколько мамы и отцы, которые подходят с признаниями, что их сын стал гандболистом, считая примером меня. Это дает огромный прилив энергии. Осознание, что ты на правильном пути.

— Кажется, что ты проходишь этот путь строго по плану. И подозреваю, когда говоришь о вариантах окончания игровой карьеры, держишь в уме некие планы “Б”, “В”, “Г”...
— Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах?

— Ответь хотя бы, что они есть.
— Не планы — задумки. Подробно рассказывать не хочу из-за душевных сомнений. Может, все пойдет иначе, чем сейчас видится. И потом вы будете расспрашивать: а почему так? Но отпираться не стану: цели наметил.



Комментарии (0)