2018-11-13 15:02:10
Миг и судьба. Василий Сарычев о прошлом и настоящем

1986. Бельгийцы, нас похоронившие  

1986. Бельгийцы, нас похоронившиеГлава из новой книги "Миг — и судьба".

Всяк заслуживающий внимания матч связан у болельщика с личной историйкой. В 1986 году в Мексике прекрасная сборная реабилитированного Лобановского оказалась вышиблена судьей и бельгийцами — тогда, казалось, нелепыми, а сегодня их дети уже третьи в мире. В тот год я маялся на срочной службе...

Сборная СССР где-то в Италии наигрывала состав перед отлетом на чемпионат, а у меня заканчивались первые полгода. На выпуске из учебки очко жим-жим. Еще Афган не закончился — придумала же какая-то высоколитературная сволочь оборот "интернациональный долг". Про обычные невоюющие части кошмары другого рода рассказывали, особенно сержанты, зады в учебке гревшие, — насчет дедовщины в крайних ее проявлениях.

И вот купцы привезли нас четверых в полк, затерянный в лесах Подмосковья. Первое что увидели: по роте ходит вальяжно расхристанный чудак с огромным фингалом. И смотрят на нас сорок пар посмеивающихся глаз: такая участь ждет, если вздумаете... На деле, правда, наоборот все было: бланш сиял на лице "деда", от которого отмахнулся еще даже не "черпак", а солдат-первогодок Валерка Астафуров, но нам ли тогда вникать в подробности...

Словом, взяли нас в оборот, а офицеры не вмешивались: работала система.

Стоял май восемьдесят шестого — через пару недель открывался чемпионат мира. Внимания, как на гражданке, к старту четырехлетия не было, футбольная страсть осталась в том, прежнем мире. Вполглаза следил за событиями по "Советскому спорту", когда попадал в руки. Знал в общих чертах про отстранение Малофеева в канун выезда и назначение Лобановского — смену коней на переправе. Ничего хорошего от такого аврала ждать не приходилось.

Сборная СССР в Мексике
Сборная СССР в Мексике

Первый матч с венграми, транслировавшийся после отбоя, мы отслеживали в кроватях. Не смотрели — льгота "дедов" — и даже не слушали, а лишь напряженно ловили доносившиеся из ленкомнаты эмоции.

Первый ор взорвал казарму на второй минуте: счет открыл Яковенко. На четвертой вопль повторился: могучим ударом удвоил Алейников. И понеслось — 6:0 при нереализованном пенальти. В сердце закралась надежда, что эта сборная превзойдет своих предшественниц.

К тому времени меня уже поставили на дежурство обслуживать связь на комплексе космического слежения — затерянных в лесу бетонных строениях с шарами-антеннами вместо крыш. Поставили по-советски, не уча и не объясняя. "На месте разберешься", — и весь сказ.

Я честно пытался, но скоро плюнул, поняв бесперспективность занятия. На любые вопросы по существу отправляли "учить документацию" — пялиться в перечень напичканных проводами шкафов со схемами и спецификациями. Понять что-то непосвященному было нельзя, и я махнул рукой: если дурак предпочтительнее, то я к вашим услугам.

Формально мне подчиненный, но прослуживший годом больше ефрейтор Еремеев в отличие от меня что-то сек благодаря профильному техникуму. Он единственный в смене мог устранить мелкую неполадку на линии оперативной связи.

С Еремой, не в себя евшим сухое молоко и качавшим грудные мышцы, мы не то чтобы сдружились — нашли консенсус, после чего нас перестали ставить на дежурство вместе. Ерема подарил мне две небрежно-завернутые, но в моем случае драгоценные фразы на случай вызова, за которые я держался почти до дембеля. Следовало извлечь блок пульта связи, перевернуть, всмотреться, удрученно цокнуть языком — и изречь негромко, но твердо: "потенциометр ни к черту" или "полетел усилительный каскад". Подполковники уважительно принимали к сведению, а если какой умник предлагал приступить к починке, объяснить, что никак нельзя, это только товарищ прапорщик...

На первых дежурствах мы с напарником притирались и крепко повздорили перед матчем СССР — Франция: кому смотреть. Телевизор стоял у обслуживавших комплекс офицеров. Это были не строевики, а надевшие форму инженеры, и пришедший посмотреть футбол солдатик не вызывал у них отторжения. Кто-то из нас с Еремой должен был дежурить у пульта, и каждый справедливо считал, что имеет телевизионных прав больше: у меня были две лычки, пожалованные, как говорил Швейк, в силу врожденной интеллигентности, а у Еремы — лишний год. Сошлись на том, что смотрим по тайму.

Наши досадно проиграли бельгийцам

Мне выпал первый, без голов. Алейников усердно мешал Платини, которому осталась одна забава — штрафные: по разу рядом и в штангу. Показалось, что после стартовых побед лидеры группы были не прочь расписать очки. И вправду, на взятие ворот на 53-й минуте Василием Рацем почти сразу ответил Луис Фернандес — 1:1. Авторов голов я узнал позже, поскольку фамилий Ерема не запоминал и футбол смотрел больше для справедливости, чтоб не все коту масленица.

А еще через день я отправился в краткосрочный отпуск. Так вышло, что месяцем раньше, на День печати, практически сразу по прибытии в часть обнаружил свою фамилию в окружной газете, сообщившей о поощрении командующим двух внештатников "за активную военкоровскую деятельность" — ни за что, но в духе перестройки. Газета не документ, сказали в штабе, и я уже отчаялся ждать, но наконец в часть пришли бумаги.

Дальше как в сказке: электричка НеСкажуОткуда — Москва и скорый до Бреста с мелькающими березами и глазуньей в вагоне-ресторане за полтора рубля. Уже на Янки Купалы, своей улице детства, не удержался, набрал из автомата домашний номер. Спросил не очень-то удивившегося (поинтересовался бы хоть, откуда звоню — за семь месяцев первый раз) отца:

— Чего делаешь?
— Дверь крашу.
— Помочь?
— Ну давай...


Вечером среди развала на стиснутом вещами диване, сладко вдыхая аромат краски, я посапывал под трансляцию поединка с канадцами, в котором тренеры дали отдохнуть половине основных номеров, подняв с лавки Чанова, Бубнова, Баля, Морозова, Литовченко, Протасова...

Легкой прогулки не получилось. Больше того, в начале второго тайма канадец Норман едва не открыл счет — спас Чанов. Лобан поспешил выпустить реактивного Беланова, и спустя две минуты тот вскрыл оборону, отдав голевой пас Блохину, а точку поставил еще один вызванный из-за ворот — Заваров.

Заняв первое место в группе, сборная СССР получила в 1/8 финала самого скромного из возможных соперников — Бельгию. Шефы дали команду забронировать номера в Пуэбла, где победителю предстояло помериться силами с датчанами или испанцами. Выход в четвертьфинал не вызывал сомнений, и я вынашивал фантастические планы, как через маленькие хитрости натянуть на него жалкий десятисуточный отпуск.

Ян Кулеманс пробивает Дасаева
Ян Кулеманс пробивает Дасаева

Наши начали лихо, и в середине тайма Беланов провел один из красивейших голов в истории сборной — метров с двадцати под крестовину. Сразу после перерыва мог счет увеличить, бил головой "верняк", но попал в основание штанги.

Впрочем, пересказываю классику! Совсем бегло: при счете 2:1 офсайдный флажок бокового диссонировал с молчанием судьи в поле Фредрикссона; двойная беда в дополнительное время; луч надежды после пенальти Беланова за фол на Беланове и все же — 3:4!

Я вышел на улицу, не мог находиться дома. В ушах еще стоял голос Котэ Махарадзе. Хотелось выть.

Солнце из яркого стало назойливым, а родной город — не таким уютным.

Отличное состояние, чтобы собрать манатки и возвращаться в часть.

Продолжается краудфандинговая подписка на издание двух новых томов "Миг — и судьба". Выход запланирован на конец года.

Миг и судьба. Василий Сарычев





Предыдущие записи блога:

Комментарии (2)

yrchik71 14 Ноя 2018 10:38
1-20 , комментарий: Россияне проводят великолепную атаку....Ну да, "россияне". Сколько их там было то в составе?
Folter 13 Ноя 2018 16:08
На фотографии ,,Наши досадно проиграли бельгийцам,, зпечатлены венгры!