2018-11-17 10:40:57
Миг и судьба. Василий Сарычев о прошлом и настоящем

Сергей Домашевич. Живой

Сергей Домашевич. ЖивойГлава из новой книги "Миг — и судьба". Во время Великой Отечественной мастеров мяча берегли от передовой как генофонд — отправляли пылить на полях Подмосковья. А этого молодого человека в восемьдесят четвертом запёрли в Афган как раз за то, что футболист.

Лунинецкий парень играл на турнире "Хрустальный мяч" за пинскую СДЮШОР. Парой лет раньше, в восьмидесятом, в составе команды Брестской области стал чемпионом Молодежных игр — с Герасимуком, Кудеем, Хлебосоловым, Шмоликом... А на "Хрустальном" покатило у пинчан, здорово тогда шли, конкурировали с минскими фаворитами в юношеском чемпионате. Домашевич был мотором, организатором, бил с обеих ног. Но в апреле полсостава забирали на срочную, а турнир по системе "осень-весна" заканчивался летом. Тренер и попросил призывных ребят написать заявления в военные училища: получите отсрочку, а там разберемся.

Человек шесть-семь таких набралось — кто в артиллерийское, кто в танковое... Домашевич — в военно-политическое: все равно куда писать. Как дошло до экзаменов, не поехал.

Параллельно с "Хрустальным мячом" он уже играл во взрослом чемпионате за "Машиностроитель" (Пинск). Забил солигорскому "Шахтеру" и глянулся его тренеру. У горняков серьезно было поставлено, обещали отмазать от армии. Но не сработала двойная страховка, не решили вопрос ни одни, ни другие. Военкомат встал на дыбы: пойдешь, …, на душманов!

Мать в слезы, отец за курево, а Сергей ничего: Афган так Афган. Беспечная глупость молодости, когда не верится, что с тобой может случиться необратимое.

Здоровья вагон — в учебке начал с того, что заехал в пятак ретивому сержанту. Сошло как-то с рук, спустили на тормозах и стали готовить. Кто похитрее, сдерживался, не блистал в боевой и политической, приволакивал ногу на кроссах, а этот на свою голову везде в первых. И попал в "список 22" — столько отбирали в афганскую команду. На последней комиссии перед генералами было не отказаться.

— Готов, сынок, выполнить интернациональный долг?
— Так точно...


В самолете хорохорились: "Эй, душманы, идите сюда!" — а после посадки шуток не стало. Жара до невозможности дышать, ноги проваливались в размякший асфальт, как в кашу. Здесь предстояло жить полтора года.

Или умереть, что вернее. Еще не было обстрела, но чувствовалось дыхание смерти. Как в воду глядел: из двадцати двух семнадцать вернутся домой "грузом 200". Удел саперов — везде первыми, хоть в горы, хоть в кишлак. Смертники: на любом марше их бэтээр впереди разведки, от основной колонны километра за два-три. Саперам доставалась любая засада, но главное — мины. Ехали верхом на броне, чтоб сбросило в случае подрыва — хоть какой-то шанс. Обшаривали глазами дорогу, выискивая дуру или растяжку. Чуть сомнение — "Стоп! К работе!"

Саперный расчет — восемь человек, на задание выезжали фактически отделением, на палатке оставались двое дежурных и пекарь, которого страх одолел после первого боя. Затрясся: куда угодно — под суд, в дисбат... И сделали его пекарем, остальные воевали.

Сергей Домашевич

Перед колонной главное — не зевать. Знали опасные места. Едут по колее, не понравилась ямка — остановились, проверили. Свежая мина чем-то да проявлялась, опыт и интуиция срабатывали.

Попадались напичканные цацки, магнитофоны. Раз обнаружили 350-килограммовую авиабомбу, аккуратно с ней поработали. Расчищали минные поля.

Особая статья — необезвреживаемые. На смертях научились определять. Итальянскую станешь раскручивать, а она замыкает контакт, взрывается в руках — много саперов так полегло.

Самое поганое на войне — страх. "Висит на подсознательном уровне, его надо куда-то девать. Ты идешь первым, назад дороги нет. Потом привыкаешь ко всем этим обстрелам, минным полям..."

Справишься ли и как скоро — во многом определяет первый бой. Домашевича по приезде откомандировали в Лашкаргах, а там сразу отправили "на войну". Группа шла на задание, требовалось обеспечить проход и отход. Искать и обезвреживать — обычное саперское дело, знакомое по учебке, только вместо муляжей — мины, и пули свистят.

В том бою осколочной подорвало взводного, выбило глаза. И не нюхавший пороху младший сержант принял взвод. Через неделю дали сержанта и назначили на должность замкомвзвода.

Ответственность еще та, от тебя зависят жизни. При обнаружении мин командир взвода с брони не спускается, остается на связи, на нем общее руководство. Оперативное — на сержанте, старшем расчета. Сергей сам разминировал, и подсказывал, и принимал решения.

В подозрительных местах спешивались — и вперед: двое с "кошками", двое со щупами... Главное, не попасть на управляемую, здесь уже кому как написано: "дух" из укрытия видит, что нашли, и нажимает кнопку.

После щупов шли миноискатели. На крупные операции подбрасывали кинологов, собаки безошибочно определяли.

Мир сузился до войны. Не верилось, что где-то нет взрывов, и сверстники играют в футбол, и есть клубы, девушки, концерты. Здесь — только кровь, смерть и столько мин, что о шансах дотянуть не задумывались. Отправляясь в "командировку", которая могла длиться и месяц, оставлял штук пять заранее приготовленных писем. "Нормально, мама, почти курорт", — и дневальный раз в несколько дней брал с тумбочки и отдавал почтальону.

Желание выжить пришло перед дембелем, но задачи надо выполнять. Ведя колонну, потеряли взводного — взрывом вскрыло череп. Врачи говорили, умрет через час, но вертушка доставила в Кандагар, потом самолет в Союз — и вроде выжил. Он из Ивано-Франковска, фамилия значилась в соцсетях, но никому из взвода связаться не удалось, не хотел общаться.

Комбат сказал Домашевичу взять колонну на себя: проведешь без подрыва — дембельнешься первым. Он провел.

Батя слово сдержал, подписал документы на первую партию.

На вокзале в Ташкенте раздали деньги — и всё. Свобода! Поехали к другу на Урал, праздновали возвращение. Отмечали долго, домой добирался месяц. В форме, с медалью "За отвагу". Представлен был ко всему, к чему только можно: орден Красной Звезды, "За боевые заслуги", "За воинскую доблесть". А пришла только "Отвага" и то под самый дембель, остальное затерялось где-то или затерлось. Может, найдется еще, хотя... Никто из спецназовцев, добывших переносные зенитные "Стингеры", за которыми охотились и за которые сулили звезду Героя Советского Союза, обещанного не получил.

Наградой Сергея Домашевича было возвращение.

Куда себя деть на гражданке, не представлял. Становясь на учет, не стал искать гадского того майора: документы в окошко и ушел. Помаялся три положенных месяца и собирался возвращаться к родителям в Лунинец. Но встретил ребят, с которыми играл: "Давай к нам на завод, у нас освобождают".

Он сомневался, 120 килограммов, два года не видел мяча. Но уговорили: потренируешься, там видно будет.

За службу играл всего один раз. Срочно поставили за советников против команды Афганистана. Бутс не было, кеды на два размера меньше. В середине первого тайма порвались. Сел на скамейку к привычным сапогам, на том армейский его футбол и кончился. Советники проиграли.

Чтоб держаться в форме, по утрам бегал кроссы, два круга по пустыне вокруг расположения части вдоль постов внутренней охраны. Не толстый был — плотный, и жара ведь, отсутствие воды, но вес пёр. Килограммов тридцать набрал за службу.

Сергей Домашевич

Устроился на завод, стал тренироваться — ноги помнили. Вес помалу сошел, команда получила лидера.

А потом его увидел Румбутис. Брестское "Динамо" играло в Пинске товарищеский матч, и могучий хав изрядно помял его среднюю линию.

После матча главный тренер брестчан подошел к Сергею: "Давай к нам!"

В Афгане футбол ему не снился. Было как на том свете, где из ада не виден рай, и даже когда все закончилось и пошел новый отсчет, жизнь после смерти, война не отпускала. Он кричал по ночам.

— Воевал, — поправляет.
— Воевал. Сколько это длилось?
— Долго. Еще и сейчас бывает…


Приглашение в брестское "Динамо" было исполнением детской мечты. И компенсацией. Вошел на удивление, пропускал матчи разве только по карточкам. Оснащенности хватало, соответствовала второй лиге, а мощь, напор и жажда борьбы поднимали над общей массой.

Здоровья на троих: когда этот танк разгонялся, соперники разлетались в разные стороны. Такой Бригель нашего двора. Обладал колоссальным ударом, отбивал вратарям ладони.

"Я как увидел Домашевича, подумал: второй Стрельцов! — вспоминал Эдуард Малофеев. — Столько таланта, такие данные! И такая судьба... Человек прошел Афганистан без царапины, а ведь с боевых не вылезал! Он такой души, можно идти в разведку. Думаю, он был бы очень-очень большим футболистом".

Разговаривать с ним, вспоминает тогдашний начальник брестского "Динамо" Александр Разин, было труднее, чем с другими футболистами. Резче был, не убирал глаза — невозможно такое, чтоб проглотил незаслуженное. Не наглец, без нахрапа, просто смотрел на мир иначе после всего увиденного...

Меньше чем через год на Душмана, как его окрестили в команде, появились виды в высшей лиге. Вернувшийся в минское "Динамо" Малофеев быстро смекнул: его клиент. Боец без страха и упрека, к тому же несытый, ненаигравшийся. Старшой специально приехал в Брест на смотрины. Полузащитник понравился, но Румбутис попросил отсрочку и игрока на какое-то время придержал. Когда пришли телеграммы из московского "Локомотива", "Торпедо", сам Сергея к Эдуарду Васильевичу и отправил.

Год с небольшим всего в Бресте поиграл, но сохранил отношения со многими партнерами — "Динамо" по сей день остается его командой.

В Минск в ходе чемпионата-89 провожали скептически: больно стремительно все было в этой карьере. "Вышка" в сравнении со второй лигой — космос, другая скорость решений, и технику подтянуть не мешало. Но любовь Малофеева, на кого падет, волшебным свойством обладала: парни ниоткуда, им поцелованные, вдруг начинали играть лучше, чем могли.

С правом на ошибку Домашевич стал в Минске прибавлять. На финише сезона провел несколько матчей за основу — дебютировал против тбилисцев, дальше московский "Спартак"… В команде хватало премьеров — Гоцманов, Зыгмантович, Метлицкий, Герасимец, — но агрессивная манера новичка производила впечатление. Огромный такой мосел носился по полю, высекая искру в единоборствах, летел вперед с горящими глазами.

Так его учили в Афгане. По прибытии на место в саперную роту дали десять дней на адаптацию. Прапор гонял как сидоровых коз: бежали, стреляли, падали по команде. Под ногами камни, верблюжья колючка, но если аккуратничали, берегли себя, следовало: "Отставить! Все трупы! На исходную!" Показывал, как надо — голой грудью прыгал на землю и поднимался изодранный, раскровавленный: "Я живой, а вы — трупы!"

Как в воду глядел: из саперного выпуска учебки уцелели пятеро. И вернувшийся с войны Сергей, выходит, жил за других семнадцать! И за них играл.

"Он большой объем выполнял, — характеризует Эдуард Малофеев, — в полузащите мог и под нападающими. С мячишком хорошо обращался — нам бы еще годик! Он очень хороший футболист был, одаренный, родители заложили кондиции. Его надо было только огранить, запустить механизмы, силенку привести в норму. Силищи-то у него было прилично, но чтобы она была относительно его веса, кондиций правильно приложена к футболу..."

Сергей Домашевич

Сергей Малофеева боготворил, впахивал на тренировках. Сбросил вес, вечную свою обузу, но в состав только пробивался. И когда через несколько месяцев динамовцы собирались на коммерческий турнир в Германию, нежданно нашел в выездном списке свою фамилию.

Турнир мог стать для него трамплином, если не звездным часом. Сыграл, как самому показалось, обычно, но на немцев произвел впечатление — боец для бундеслиги. Минчане выиграли у Сенегала, "Кайзерслаутерна", пражской "Спарты" по пенальти и в финале снова попали на немцев.

Повторно их не одолели, немцы были на взлете — едва вернувшись в "вышку", выиграли Кубок, на другой год их ждало золото чемпионата. Евгений Шахов, экс-форвард днепропетровского "Днепра", выступавший за "красных дьяволов", на трибуне подошел к Домашевичу: покупать тебя собрались, будет хоть с кем общаться. Сергей не поверил, но руководители с немцами уже перетерли, договорились о сумме трансфера.

На другой день минчане переехали во Францию, где продолжили тренировочный сбор. И здесь судьба Домашевича догнала. Весь Афган берегла, один подрыв на бэтээре за службу, а тут решила, что много отсыпала.

На первой же тренировке во время "пули", пытаясь достать уходивший за бровку мяч, Сергей на него наступил, и нога поехала — всем весом врезался в бетонный столбик.

Несостоявшегося игрока "Кайзерслаутерна" увезли в больницу с переломом большой и малой берцовых. Прооперируй его там, через несколько месяцев, глядишь, и бегал бы на шурупах, но наши врачи не владели французским и о чем речь не знали. Ногу загипсовали.

В больницу пришли руководители:

— Что наделал! Зачем этот подкат?

В подтексте был готовый к подписанию контракт.

Сергей промучился с ногой год. По всем показателям срослась, а ступал через боль, нога стреляла.

В "Динамо" подрастала молодежь, а время Сергея таяло. Вокруг понимали, что на ожидаемый уровень ему, похоже, уже не выйти.

Приятель по Бресту Олег Радушко, игравший за "Днепр", позвал в Могилев, где врач — как ни в одной команде. Василий Трус нашел в ноге семь спаек. Спайки застарелые, насилу прорвал, но ногу уберег. И Домашевич заиграл за "Днепр".

В первом национальном на матч в Могилев приехали минские динамовцы. Днепровцы их по игре "возили", но Сацункевич снял все "девятки", а под занавес гости провели единственный и победный. Возглавлявший минчан Вергеенко предложил Домашевичу вернуться в "Динамо". Сергей был, конечно, не прочь — но в чемпионате оставались два тура. Доиграл за "Днепр" и на свою голову отпраздновал. Итог банкета в честь завершения сезона — сотрясение мозга и сломанная рука.

Дальше были "Торпедо" Анатолия Юревича, по чуть "Даугава", гродненский "Неман", все вперемешку с Пинском и как-то не очень серьезно, скоротечно. Сбрасывал вес, набирал, гонял килограммы как на баяне, от 116 до 84 и обратно. Но все это был не тот футбол. Послефутболие.

Сегодня он сторож в пинской академии футбола. Для тренерской карьеры нет образования, да и артрозы перешли черту. А до восьмого класса учился на пятерки, пока не поставил на футбол. После школы поступать не стал. По возвращении из Афгана была льгота, просто отвезти документы — не поехал. Думал, футбол будет вечно.

В восемьдесят девятом, приглашенный в минское "Динамо", взялся за ум — сдавал вступительные на юрфак БГУ. И завалил последний экзамен, историю: чтобы не прогуливать тренировку, рискнул пойти первым…

— Сергей, что все-таки было главное в жизни?
— Доказывать. Всем все доказывать!
— И сейчас?
— Сейчас уже нет возможности...


Он тяжело поднялся и ушел на артрозных своих, убитых прыжками и подкатами ногах. Ему пора было на дежурство, мне — на дизель.

Местом встречи был зал ожидания, в нашем возрасте олицетворявший скорее иронию, чем метафору.

Продолжается краудфандинговая подписка на издание двух новых томов "Миг — и судьба". Выход запланирован на конец года.

Миг и судьба. Василий Сарычев



Комментарии (6)

Crazydiamond 07 Дек 2018 20:31
С интересом прочитал историю жизни Домашевича. Увидел его в ином свете...
Помню, как он внезапно появился в Динамо. Комментаторы сразу сказали, что вот, "афганец" у нас. А кто помнит те времена, знает, что "афганцам" тогда везде была открытая дорога. Вот и я, увидев его игру, подумал грешным делом, что боевое прошлое и помогло ему попасть в главную команду страны, типа "продвинули". После этой статьи признаю, что ошибался. Хотя тогда, по моим ощущениям, ничем особенным на поле он не выделялся, да, был мощным и довольно надежным, но без изюминки и немного медлительным. Допускаю, что ему просто времени не хватило полностью адаптироваться и раскрыть свой талант. А потом так же внезапно Домашевич пропал. Говорили - травма. Травма травме рознь, но после этого про него все благополучно забыли.

П. С. Почему-то появилось ощущение, что Сергей прочитает эти строки, поэтому хотел бы пожелать ему только одного - веры в себя, как он верил в себя там, в Афгане.
Karen 17 Ноя 2018 17:49
За прадстаўленае жыццеапісаньне дзякуй Сарычаву. Цікава было даведацца пра такі складаны лёс Дамашэвіча чалавека і футбаліста. Талент, якому не было наканавана развярнуцца напоўніцу. Шкада.
nedomanski 17 Ноя 2018 17:34
На трэцім здымку - эпізод матчу Дынама Бр - Хімік Гродна. У барацьбе з Дамашэвічам - Сяргей Няфёдаў.

P. S.
Цитата:
"На первой же тренировке во время "пули", пытаясь достать уходивший за бровку мяч, Сергей на него наступил, и нога поехала — всем весом врезался в бетонный столбик."

Парушэнне тэхнікі бяспекі пры арганізацыі трэніроўкі.
vibir 17 Ноя 2018 16:50
Очень интересное повествование и поучительное...
Старый ворчун 17 Ноя 2018 15:36
Спешит высказаться.