2017-06-05 21:46:19
Легионеры

Сергей Черник. Ты неси меня, “Нанси”. Тяжело, когда на тебя вешают всех собак

Сергей Черник. Ты неси меня, “Нанси”. Тяжело,  когда на тебя вешают всех собакВопросы к Сергею ЧЕРНИКУ в моем блокноте копились два с половиной года. Одни вычеркивались за истечением срока давности, другие добавлялись, некоторые “прожили” весь срок.


Вратарь БАТЭ провел две лигочемпионские осени, трижды стал чемпионом Беларуси. Посреди третьего чемпионата уехал во французский “Нанси” и там отыграл минувший сезон. По его итогам есть хорошая и плохая новости: Черник признан лучшим игроком клуба в сезоне, но “красно-белые” вылетели во второй дивизион. За это время стало данностью: Черник с прессой не общается. На периодические звонки Сергей неизменно отвечал вежливым отказом. “Может быть, позже?” — “Может быть”. “Позже” наступило, и по возвращении из Швейцарии вратарь сборной Беларуси дал эксклюзивное интервью “ПБ”.


— Твои мысли после поражения в Невшателе?
— Конечно, его можно списать на то, что состав был экспериментальным, много новичков. Да и результат не ставился во главу угла. В то же время проигрывать всегда неприятно. Тем более, считаю, на ничью мы могли претендовать. Создавали полумоменты, однако впереди мало что получилось. Все равно, думаю, у тренеров появилась пища для размышлений.

— Большую часть обороны в игре со швейцарцами составляли новички. Успели наладить взаимодействие?
— Одного матча для этого мало. Но в Беларуси все друг друга знают, понимают, что опыт у ребят небольшой. Работали на тренировках, что-то успели, а затем уже сама игра диктовала, как нужно действовать. Схема? Большой разницы нет, разве что в мелочах. Главное требование современного футбола — чтобы вратарь играл выше, страховал защитников. А на планшете фишки можно перемещать как угодно — на поле все иначе.

— Что скажешь о пропущенном голе?
— В любом случае, если гол, то что-то пошло не так. Такие удары — украшение футбола. Хотя и тяжело было что-то сделать, надо было вести себя по-другому. Вроде бы ориентировался по мячу. Сначала он летел как будто мимо, в одну сторону, затем в другую. Шальной удар, спору нет, но раз мяч оказался в сетке, значит, позволил ему туда залететь.

— Криушенко сказал, что остановился на твоей кандидатуре из-за недостатка у тебя игровой практики. Как себя чувствовал из-за простоя?
— Психологически — тяжело, тем более когда на тебя вешают всех собак. Ты не играешь, команда вылетает из первого дивизиона — состояние не из лучших. Да и физически в концовке встречи пришлось трудно. Но это тоже часть футбола, через которую нужно пройти. В любом случае за сборную сыграть приятно, даже в товарищеском матче. Я давно без отпуска, сейчас он как раз идет, но в то же время прекрасно понимаю, что не приехать в национальную команду нельзя. В том числе я здесь за положительными эмоциями. И, несмотря на усталость, хочется быть полезным сборной.

— Матч с болгарами в турнирном плане мало что решает...
— Все равно мы попытаемся победить. Если вспоминать первый матч в Софии, мы со сборной Болгарии приблизительно одного уровня. Не буду во всеуслышание заявлять, что мы обязаны победить. Но навязать свою игру способны. Надо проявить характер, показать, что можем биться до последнего. Думаю, это и есть первостепенная задача в матче.

— Согласен с Филипенко, что в Беларуси завышенные ожидания от сборной?
— Конечно. Сыграли с французами вничью — все, завтра должны обыгрывать и голландцев, и шведов. Надо ведь реально смотреть на ситуацию. А то: едем в Швецию за тремя очками. Такое ощущение, будто в Стокгольме сидят и думают: ну, раз белорусы едут за победой, мы ее и отдадим. Хотя психологию победителей нужно вырабатывать всегда, и игроки сборной следуют этому принципу.

— Вместе с тем результат, добытый в Швейцарии, не слишком неудачный.
— Вряд ли соперник сыграл в полную силу. Во-первых, искусственное поле. Во-вторых, у всех закончился сезон, в подсознании сидят мысли об отпуске. Если бы игра была официальной, она однозначно проходила бы по другому сценарию.

— Каково это, когда на тебе моделируют игру со сборной Фарерских Островов?
— Значит, сами виноваты...

— Давай перейдем к клубным делам. Сезон у тебя получился противоречивым.
— Очень! Неимоверно тяжелый в плане психологии. Ты приезжаешь — вокруг все новое. А ты никто, и звать тебя никак. Первый день в команде. Спрашивают: “Ты откуда?” — “Из Беларуси”. — “А команда какая?” — “Ну, БАТЭ”. Кто-то знает, кто-то смотрит так... Скептически, в общем, отнеслись.
Затем прошел предсезонку. Понятно, поначалу тренер Пабло Корреа страховался, ставил своего вратаря. Плюс аргументировал это тем, что я не знаю языка. Хотя основные подсказки выучил сразу, а в игре, когда на стадионе 20 тысяч, владей ты хоть десятью языками, тебя никто не услышит. Так что не знаю, насколько это основная причина. Ну а дальше основной вратарь получил травму, и я вынужден был стать в ворота. Провел неплохой отрезок, но затем началась череда поражений — восемь игр, одно очко. Ну и пресловутая игра с “Лорьяном”. Ничего уже не воротишь...

— Что в первый легионерский год было самым сложным?
— Многое. Начиная с предсезонки. В Беларуси она длится три месяца, во Франции — чуть больше одного. Я приехал, когда в нашей высшей лиге был разгар чемпионата, а там пришлось заново подготовительный период проводить. Работу проделал по полной программе — спуску не давали.

— А в житейском плане?
— Поначалу было нелегко привыкнуть, что ко всем нужно обращаться на “ты”. В том числе к тренеру. Или к массажисту, хотя человек в два раза старше. Говорю: извините, не могу, я воспитан по-другому, не способен старшим “тыкать”. Тренера вратарей в итоге называл просто “коуч”. В бытовом же плане — никаких проблем. Обычная жизнь. Разве что более спокойная по сравнению с Беларусью. Во Франции тоже все не так сладко, как может показаться на первый взгляд. Однако люди умеют как-то абстрагироваться от проблем и получать от жизни удовольствие.

— Нанси — уютный город?
— Небольшой, тихий. В городской черте живет сто тысяч человек, с пригородами — триста. Но границы там вообще нет. Мы и живем в пригороде. Один раз вышел в воскресенье утром — не встретил ни одного человека. В центре, конечно, более оживленно.

— К французскому футболу было непросто привыкать?
— Раньше особо не следил за Лигой 1. Но затем увидел ее с другой стороны. Атлетичное первенство, нужно быть физически развитым. Плюс каждая команда способна дать бой другой. “ПСЖ” и “Монако” выделяются на общем фоне, в остальном же результаты спрогнозировать нереально. Все предельно заряжены на борьбу. Неспроста до последнего тура не могли решить, кто вылетает. Борьба не на шутку была даже в товарищеских матчах. Во время предсезонки играли с “Реймсом”. Готовишься поймать, как тебе кажется, легкий матч — тебе прилетает удар сзади. Челюсть потом три дня болела. Тренер говорит: “А что ты хотел? На поле друзей нет”. Даже в спаррингах такое “рубилово” идет... И на тренировках после проигранных матчей крик стоит.

— В БАТЭ ведь такого и близко не было. Сложно было попасть “под танки”?
— Это даже хорошо. В команде не должно быть равнодушных людей. Наоборот, плохо, когда проигрываешь, а кому-то на это наплевать. Мне это не мешало. Просто я на футбольном поле и в жизни — как будто два разных человека. Считаю, так и должно быть.

— Из проведенных тобой выделяются несколько матчей. В том числе в Париже, где ты почти отстоял “на ноль” с “ПСЖ”...
— Конечно, обидно. Пропустили с пенальти на 80-й минуте. Причем во время игры был уверен, что на самом деле сбил Кавани. А затем пересмотрел эпизод — оказывается, он начал падать раньше. В то же время у нас были прекрасные возможности забить. В первом тайме сумасшедший сэйв совершил Трапп, во втором у нас был выход один на один, мяч попал в две штанги. Не везло. Увы, за хорошую игру очков не дают. Нам как раз одного балла не хватило, чтобы попасть в стыковые матчи. А “ПСЖ” за нас потом “Барселона” отомстила.
Антураж, конечно, на “Парк де Пренс” поражает. Это касается вообще всех стадионов во Франции. Куда ни приезжаешь — аншлаг. На домашней арене “Нанси” в среднем 15 тысяч при вместимости в двадцать. На играх с четырьмя топ-клубами и дерби с “Мецем” — биток. Даже когда команда проигрывает, аплодируют и поддерживают. В общем, что ни говори, а культура боления очень отличается.

— Дерби в Лотарингии яростное?
— Не то слово. Настолько, что фанаты не ездят друг к другу в гости. Когда выиграли 4:0, на следующий день на тренировку приехали болельщики: растяжки, баннер “Вы вошли в историю”, файеры жгут. Рассказывали, что кто-то ночью пробрался на стадион “Меца” и баллончиком там нарисовал цифры 4:0. То же касается других матчей. Перед игрой с “Лорьяном” всем игрокам пришла эсэмэска: “Лорьян” должен быть красно-белым!” Непосредственно перед стадионом фанаты окружили автобус, жгли огни, барабанили в стекла. В общем, настраивали футболистов. Когда проиграли “Дижону” — все было наоборот. Служба безопасности оцепила базу, сказала, чтобы все на автомобилях ехали строго друг за другом — если кто-то остановит, могут быть проблемы. На последней же игре болельщики устроили небольшой бойкот.

— Как же они тогда восприняли вылет в Лигу 2?
— Начнем с того, что это был год 50-летия клуба. “Нанси” провел очень много мероприятий: был и 50-часовой марафон, и грандиозный концерт, и легенда клуба Мишель Платини приезжал на тренировку перед заключительной игрой с “Сент-Этьеном”. Каждую неделю группа футболистов ездила по окрестностям, проводила мастер-классы и автограф-сессии. А как объяснить результат, не знаю... Игроки сами все прекрасно понимали. И дверь в раздевалку, бывало, закрывали, общались между собой. Все знали: жизни, которую можно было позволить себе в Лиге 1, в Д2 не будет. А вернуться из второй лиги очень сложно. Тяжелейший турнир, хотя внимание ему также уделяется огромное: все матчи транслируются в прямом эфире.

— Еще один знаковый матч — с “Лорьяном”. Вы вели 2:0, но проиграли... Долго копался в себе?
— Наверное, помогло, что сразу после этого уехал в сборную. Потом еще это интервью тренера с “деревянным вратарем” вылезло. Не скажу, что все прошло безболезненно. Поддержал тренер вратарей, сказал: работа — лучшее лекарство. А копайся или нет — ничего не изменишь. Как назвать то, что произошло, ума не приложу: стечение обстоятельств, невезение или недостаток мастерства. В любом случае так было нельзя.

— Как ты узнал о тех словах главного тренера?
— Все началось с того, что он в раздевалке сильно ругался. Французский — не родной язык Корреа, так что я его понимал. Прошелся и по вратарю. Поначалу думал, что этот момент и попал в эфир. А потом оказалось, что сюжет “картинки” без игроков, только тренер с президентом. Ну, значит, во второй раз повторил те слова. Да, когда вернулся из сборной — он извинился. Мы поговорили, вроде бы обид не осталось. Но с тех пор я не играл...

— В интервью французам ты был очень корректен — сдержался?
— А смысл отвечать? Что бы это изменило? Я неоднократно выслушивал в свой адрес много нелицеприятных слов со стороны тренера. Однако это должно оставаться за закрытыми дверями. А пускать в раздевалку журналистов, которые снимают и трубят затем об этом... Для вас ведь что главное? Найти сенсацию, за которую можно зацепиться. Вот корреспондент выполнил свою работу на “отлично”.

— Расскажи об отношениях с другим вратарем — камерунцем Н"Ди Ассембе.
— Я неконфликтный человек. Понятно, что, когда начал играть, понемногу стал замечать косые взгляды. Может, у него и есть какая-то обида. У меня — нет. С уважением отношусь ко всем партнерам. Хотя тесного общения в коллективе “Нанси” нет. За весь сезон команда ни разу не собралась без тренеров. Наверное, есть свои тусовки, но мне это неинтересно. Я вообще домосед.

— По сравнению с БАТЭ в общем небо и земля?
— Да, в Борисове могли после удачного матча выехать на шашлыки. Хотя там я тоже участвовал только в общекомандных мероприятиях. А так за два года в Минске ни разу не был на дискотеке.

— Ты остаешься в “Нанси”?
— У меня контракт еще на два года, но все, думаю, будет решаться после отпуска. Пока никто ничего не говорил. Хочется играть, а не сидеть на лавке во второй лиге. Я не прошу, чтобы мне гарантировали место в основе, — дайте просто шанс за него побороться.

— Французская пресса отнеслась к тебе...
— ...ничего не знаю и не читаю: ни белорусских газет, ни французских. Ни хорошего, ни плохого. Кто-то звонит: вот про тебя написали. Отвечаю: мне это не интересно. За сезон во Франции было три небольших интервью. В основном же после игр покидал стадион через черный ход.

— Что в тебе изменилось? Помню, когда переходил в БАТЭ, говорил: мол, всегда готов...
— Наверное, это был матч с “Дебреценом” в Лиге чемпионов в 2014 году, когда сказал: “Пусть писаки пишут”. Может, и погорячился, только после того напрочь пропало желание общаться с журналистами. Не понимал, почему выливается столько негатива. Ладно на меня, но на всю команду. А потом мы вышли в Лигу чемпионов — и тебе опять все аплодируют. Не скажу, что обиделся — просто решил, что для меня будет лучше, если не буду ничего читать и говорить. Мне проще без этого. Что изменилось? Понял, что от любви до ненависти один шаг. После одной игры тебе похлопают, а назавтра смешают кое с чем.

— К слову, о Лиге чемпионов. Вопросы копились два года — извини, но задам: о той евроосени, с разгромами от “Порту” и донецкого “Шахтера”...
— Что сказать... Перейти из “Немана” и попасть под Лигу чемпионов — психологически сложно. В Гродно от тебя никто ничего не ждет, а здесь ты должен, вы все должны. Особенно непросто пришлось в домашней игре с “Шахтером”, когда в первом тайме пропустил шесть. Залетает один — говоришь себе: давай соберись! Затем второй, третий, четвертый. Пятый. Шестой... Стоишь и просто не понимаешь, что делать дальше. Хватит, давай не будем...

— После Швейцарии успел съездить в родной Гродно?
— Да, но только на два дня. Очень давно не был, а домой всегда тянет. Хочется, чтобы времени было больше. Правда, пока не получается. Отпуска останется две недели, а до него полтора года ни одной тренировки не пропускал. Уже хочется на время просто забыть о футболе, так что поеду на недельку в теплые края.

— Если бы “Неман” играл дома, сходил бы на стадион?
— Да, но постоял бы где-нибудь в сторонке. Ребят помню, болельщиков уважаю, желаю клубу только побед. Однако в Беларуси мало с кем поддерживаю связь: разве что с Карницким да тренерами Ашихминым и Федоровичем. Причина во мне — я закрытый человек.

— Что в твоей жизни есть, помимо футбола?
— Все свободное время стараюсь уделять семье. После тренировки — сразу к дочке. Ей два с половиной года, начала говорить. Узнает в телевизоре: “Мой папа — вратарь, люблю сильно”. Сразу вдохновляешься, появляется мотивация. Уже не для себя играешь.

— Что еще? Увлечения?
— При желании можно было много чего, но во Франции присутствует боязнь что-то сделать. Захотел на рыбалку поехать — оказывается, какие-то лицензии надо получать. В последнее время с женой выбираемся в путешествия, если выдается два выходных. Были в Люксембурге, Страсбурге, Мюлузе, где отличный музей ретро-автомобилей, покатался на “Феррари” 1988 года. Правда, больше семидесяти выжать не разрешили.

— В Невшателе слышал, как ты общался на французском. Освоил?
— Когда спокойно говорят, основную мысль понимаю. Когда же ребята общаются друг с другом, да еще с сокращениями — сложно. Надо заниматься. Такой язык, что нужна какая-то база. Тебя будто бросили в воду, а ты не умеешь плавать — выплывай, как хочешь. Смотрел видеоуроки, нанимал репетитора. Думал, будет легче. Произношение — просто беда. Малейшее изменение звука — и совсем другой смысл. А ты это должен уловить. Плюс во Франции очень мало людей по-английски говорит. Только если тет-а-тет. Если же рядом третий человек — никто не подаст виду, что знает “инглиш”.

— Со стороны ты воплощение сосредоточенности. Сергей Черник когда-нибудь бывает несерьезным?
— Это так кажется. Кто меня хорошо знает, не согласится. Веселиться могу, но очень редко, и для этого должна быть соответствующая компания. Если чувствую, что рядом нужные люди — могу побыть и несерьезным.



Комментарии (0)