2020-03-26 20:57:22
Интервью

Денис Рутенко. Не знаю, что должно произойти, чтобы я продолжил играть в следующем сезоне

Денис Рутенко. Не знаю, что должно произойти, чтобы я продолжил играть в следующем сезонеОтличительная черта гандбольных “класико” в нынешнем сезоне — соперничество группы опытных армейцев с бывшими одноклубниками из Бреста. Один из участников этой группы — крайний Денис РУТЕНКО. Впрочем, его случай все же особый.


Первый лигочемпионский матч БГК в прошлом сезоне — в сентябре 2018-го с “Кристианстадом” — оказался для него последним в форме мешковцев. Все из-за травмы колена и последующей операции. Такого не ожидал никто, ведь изначально предполагалось, что Рутенко-младший пропустит около трех месяцев. Однако из-за осложнений восстановление заняло почти год. Снова вернулся на площадку Денис уже в новом сезоне и в форме СКА. На неделе корреспондент “ПБ” узнал у армейца самое интересное — все, что скрывалось за последними событиями в его жизни. Этим интервью один из лучших правых крайних в истории нашего суверенного гандбола и восьмой бомбардир национальной сборной (306 мячей) в какой-то степени подводит итог.


— Субботний матч с БГК пройдет при пустых трибунах. Это плюс для Бреста?
— Это минус для всех. Когда выходишь играть без зрителей, матч не то чтобы перестает быть таким важным, но где-то внутри складывается ощущение, будто он товарищеский. Боюсь, может быть какая-то расслабленность. Хотя, думаю, для наших молодых ребят это лучше, чем когда они сильно настроены и могут перегореть. А для опытных игроков расслабленность — уже немножко плохо.

— Сезон начался для СКА с победы над БГК. Но затем последовали три поражения. Три — уже закономерность.
— Ни для кого не секрет, что Брест — более мощная команда, чем СКА. Чтобы побеждать ее, нужно, чтобы у нас все получалось. В первом матче основные позиции — это задняя линия и вратари — проявили себя блестяще. В следующих трех встречах мы играли, конечно, плохо. Но даже при этом, когда отставали, практически догоняли соперников. Было видно, что есть шансы. Однако в концовках давали слабину. Очень жаль, что в последнем поединке Дима Никуленков получил красную карточку. Игра у него ладилась. Если бы продолжил в том же духе, думаю, либо мы выиграли бы, либо все шло бы мяч в мяч. В каждом из тех матчей что-то не складывалось. Все сложилось в первом. Если так будет и в субботу, тоже победим.

— Для вас, Никуленкова и Шиловича встречи с БГК действительно настолько принципиальны, как все об этом говорят?
— Конечно, принципиальны. Смотрите: мы перешли в клуб, который немножко слабее, чем Брест. СКА — команда хорошая, но не настолько опытная. Естественно, хочется показать себя с лучшей стороны. Что мы все-таки укрепили клуб, что еще можем бороться и побеждать. Это первое. А второе — конкуренция с главным соперником. Здесь дело не в том, что это Брест. Если бы противостояла другая команда — было бы так же. У нас с детства бойцовский характер, в крови желание побеждать. В чем-то принципиально. Но больше из-за того, что хочется выиграть чемпионат. А еще Дима и Серега желают показать, что они не списанный материал.

— А вы?
— У меня другая ситуация. Больше борьба не с Брестом, а с самим собой. Мучаюсь с коленом. Получается — играю. Нет — ничего не сделаешь.

— Как теперь обстоят дела?
— Не очень хорошо.

— Так же, как и на старте сезона?
— Был период, когда наблюдалась положительная динамика. Но сейчас по-разному. А в целом ничего хорошего.

— Травму вы получили, убегая в отрыв после перехвата. На ровном месте?
— Так у меня и остальные повреждения на ровном месте. И в Бресте пару лет назад, и давно уже, когда на другом колене связки порвал. То, что случилось в матче с “Кристианстадом”, — следствие предыдущей травмы. Безобидный момент. Как понимаю, это был просто вопрос времени. Если не тогда, произошло бы чуть позже.

— Когда была предыдущая травма?
— Тогда тоже играл в Бресте. Еще при Сергее Васильевиче Бебешко. Дома встречались с “Порту” в Лиге чемпионов. Порвал связки, повредил мениск — на этом же колене.

— Плохо залечили?
— Нет, хорошо. Точно сейчас никто не скажет. Но есть теория, которую выдвинул последний доктор. Согласно ей, операцию-то сделали хорошо. Но использовали немножко не те материалы. Возможно, они со временем повредили и хрящ, и мениск, вследствие чего опять получил травму. Но опять же это только теория.

— Пожалели, что последний раз оперировались в Литве, а не в Испании?
— Естественно, порой думал, что, может, надо было опять ехать в Испанию. Когда понял, что есть проблемы, общался с некоторыми игроками, которые оперировались у того же литовского доктора. И у всех имеются какие-то вопросы, негативные последствия. Думаю, что-то не очень качественно мы все-таки сделали. Но это стало понятно спустя время. Когда все решалось, видел, что ничего серьезного нет и операция несложная. Думал, ехать в Барселону необязательно. Клуб предложил Литву — я согласился. Грубо говоря, был готов даже в Минске оперироваться. Но все получилось абсолютно по-другому.

— Что именно литовцы сделали не так?
— Не буду говорить, что не так, что так. Просто расскажу, как было. Доктор после операции сообщил, что у меня незначительно повреждены хрящ и мениск. Причем хрящ — в таком ненагрузочном месте. И из-за этого, мол, я мог быстро восстановиться, и в будущем хрящ не должен был тревожить. Но вышло по-другому. Восстанавливался по плану того ортопеда. Может, все оказалось гораздо хуже, чем было изначально, и я усугубил повреждение сустава. Болит постоянно. И последнее МРТ показывает, что стало лишь хуже, что хрящ не очень хороший. А если по нему есть вопросы, никакое восстановление не поможет. Только опять операция.

— Как чувствовали себя психологически?
— Да по-разному. Где-то и переживал, и расстраивался, и не понимал, в чем проблема и что вообще делать. Одно было приятно — БГК спокойно реагировал. Это придавало оптимизма и сил.

— Когда пришлось тяжелее всего?
— В принципе все время тяжело. Иногда психологически, иногда физически. Психологически — поскольку знаешь, что способен что-то сделать, а колено не позволяет. Когда выходишь на площадку, каждый раз злишься. Потому что не можешь показать свою игру в полной мере. Голова помнит. Но только начинаешь делать, сразу: стой, нет, нельзя. Со временем стал спокойнее относиться.

— Вы говорили: “Если бы СКА не предложил поиграть, чувствую, вообще завязал бы с гандболом”. Всерьез задумывались об этом?
— Да. И сейчас задумываюсь. На самом деле, кто мне еще предложил бы? Других вариантов не было. Надеялся: что-то изменится к лучшему. Но ничего не меняется. Видно, что стало только хуже. Поэтому и сейчас есть такие мысли.

— Склоняетесь к тому, что это ваш последний сезон?
— Ну да... Скорее всего. Не знаю, что должно произойти, чтобы я остался.

— Сделать еще операцию — не выход?
— Ох, скоро поговорим на эту тему с руководством. Но, думаю, не выход. Потому что будет долгое восстановление. Операции, связанные с хрящом, — это сразу год. Плюс нет гарантии, что буду как новенький. А я-то уже возрастной. Кто меня еще год станет ждать? И зачем?

— Для нормальной жизни в быту операция нужна?
— Наш доктор сказал: тебе в любом случае надо делать операцию. Если не сейчас, то позже. Хрящ уже изношен. И со временем будет только хуже.

— В СКА вы сразу же столкнулись с нагрузками Вадима Сашурина. Не было мыслей: зачем я вообще в это ввязался?
— Ха, изначально понимал, какие здесь тренировки. Был готов. Думал, что мне это надо. Поможет восстановиться. Предыдущие тренировки не помогали. Перед глазами был пример Никуленкова. Когда он переходил в СКА, у него тоже имелись большие проблемы с коленом. После высоких нагрузок ему стало гораздо лучше. Поэтому я терпел, страдал, мучился. Ждал, когда же все-таки станет лучше. Повторюсь, был период, когда случился сдвиг. А потом опять все ухудшилось. И вот тогда понял: даже Леонидыч мне не поможет. После этого, естественно, стало труднее переносить нагрузки. Где-то, конечно, дают поблажки — мне и остальным “старикам”. Лишнее нам даже повредит.

— С чем можно сравнить эту боль?
— Кость о кость трется. Как будто иголками в колено тычут. Такие ощущения возникают, когда делаю практически любое движение в сторону. По прямой бегать чуть легче. А влево-вправо — каждый раз острая боль. Не можешь нормально выполнить напрыжку, просто выпрыгнуть. Даже если разогнался, резко остановиться тяжело. Колено сильно сковывает движения.

— Всю карьеру вы были первым номером на позиции. Сейчас часто выходите со скамейки. Есть дискомфорт?
— Наоборот, радуюсь за Колю Алехина, когда его ставят. Хотя он, конечно, не очень любит на краю выходить. В принципе я в его возрасте точно таким же был, мечтал играть полусредним. Радуюсь и за ребят из второй команды. Вначале да — где-то в голове сидело: как это я первым не выхожу? Но потом-то понимаешь: куда тебе, хватит, уже поиграл, пускай другие. Доволен, когда что-то могу подсказать, когда получается у того же Коли. Порой выхожу и в основе. Игорь Николаевич Папруга спрашивает: как себя чувствуешь? Бывает такое состояние, что говорю: лучше начать сейчас, пока разогрет. Если посижу — потом уже не смогу.

— Со сборной вы точно завязали?
— А как вы думаете? Ха, правильно думаете. Повторюсь, вообще не знаю, что может произойти, чтобы я еще вдруг остался поиграть. И тем более вернулся в сборную. Должно случиться что-то нереальное.

— Что советует брат?
— А что он может советовать? Смотри на свое самочувствие: можешь, не можешь...

— После окончания карьеры — к нему в бизнес?
— Все так думают и говорят. Честно? Нет, не планирую. У него своя жизнь, своя работа. У меня — своя. Не так все просто. Мол, ты же брат, забирай меня к себе и поставь куда-нибудь. У него серьезная компания с серьезными задачами. И их реализовывают люди, знающие свое дело.

— Возможно, уже начали прорабатывать другие варианты?
— Да, прорабатываем с женой. Планы на будущее есть. Но с этим коронавирусом пока все приостановили.

— Раньше вы говорили, что тренером себя не видите. Что-то поменялось?
— Отчасти. Но тренеру нужно профильное образование. У меня такого нет. Уже отсеиваюсь. В любом случае я и не хотел бы работать тренером. Считаю, это должно быть больше как хобби. Если у тебя есть стабильный заработок извне, тогда да, можно попробовать. Но на зарплату тренера сильно хорошо не поживешь. А хочется-то жить хорошо и даже лучше. Хотя сейчас, когда потренировался с молодыми игроками, ловлю себя на мысли, что мне нравится подсказывать. Возможно, было бы интересно. Не хочется говорить стопроцентное “нет”. Скажем: маловероятно.

— Важно завершить сезон с трофеем?
— О, естественно, очень хочется. Раньше, когда побеждал в чемпионате или Кубке, относился к этому абсолютно спокойно. Ну выиграли и выиграли. Брат, бывало, подкалывал. Мол, сколько ты там раз становился чемпионом? Говорю: раз двенадцать. А он: а я — ни разу. Сейчас даже один титул принесет большую радость.

— Двенадцать? Когда вы переходили в СКА, указывалось число девять...
— Одиннадцать — точно. С “Динамо” — пять. С Брестом — пять. Один раз с “Аркатроном”.

— Видимо, не учли “Аркатрон” и не засчитали победу в прошлом сезоне.
— Кстати, не просто не засчитали — не наградили. Но я-то все равно воспринимаю это как победу. Без разницы, что меня в списках не было. До травмы успел провести несколько матчей. Один — точно. Ха, прекрасно его помню, потому что сыграл плохо.

— Расстроились, не получив медаль?
— Знаете, было как-то непонятно. Я ведь стоял вместе со всеми на награждении. Мне дают медаль. А у нас кого-то не было на церемонии, по-моему, Пешича. И мне говорят: отдашь потом ему. Думаю: ну, странно... Понятно, что я много пропустил. Но и сыграл же. Это мимолетный осадок. Я уже и забыл. Спокойно отношусь.

— Если подводить предварительные итоги, насколько довольны карьерой?
— Конечно, хотелось бы лучшего. В то же время понимаю, что грех жаловаться. Трофеев, помимо внутренних, не получил, и это расстраивает. Каждый человек, не важно, спортсмен или офисный работник, трудится с какой-то целью. В спорте это медали. Если ты их не добиваешься, понятно, осадок остается. Если оценивать по пятибалльной шкале, то отыграл на слабенькую четверку.

— А что касается сборной?
— Слушайте, смотрю на ситуацию реально. Давно, еще на чемпионате мира в Катаре, говорил: то, что мы показываем, — это наш потолок. Команда вроде бы и меняется, все говорят, что стала сильнее. На чемпионате Европы где-то не повезло. Должны были выигрывать у австрийцев. Так же, как и все, считаю, что судьи в концовке задавили. Оказались бы восьмыми. Вроде как стало немножко лучше. Но недалеко ушли от того же 2015-го.

— Большинство игроков считают: сейчас сильнейшая сборная за все время.
— Имею в виду итоговые результаты. Считаю, изменилось только то, что мы стали более уверенно и стабильно играть с командами нашего уровня либо чуть ниже. Никогда не забуду, как в 2017 году во Франции уступили чилийцам и кое-как победили саудитов. Сейчас с такими соперниками играем спокойно, уверенно. Появился какой-то класс.

— Вы ведь подумывали о завершении карьеры еще в двадцать пять...
— Были такие мысли, да. С братом тогда открыли фирму. Планировал: если хорошо пойдет, буду завязывать. В то время не видел каких-то перспектив. Понимал, что это мой потолок и выше подняться не получится. А если не получится — лучше что-то другое поискать. Тогда был холостяком, мог быть здесь, мог там.
Но дела в другой сфере пошли плохо. Тот период был очень сложным. Потому что разрывался. Тренировки, параллельные дела... Бизнесом это не назовешь. Вначале было много волокиты с бумажками. И после этого хватало работы. Тренировка, потом по делам, опять тренировка — и так иногда вплоть до двенадцати вечера. Понял: быть и там, и там не получится. Даже, помню, брату сказал: слушай, надо взять паузу, реально начал хуже играть. Он ответил: без проблем. Потом пришлось выбирать. Продолжил карьеру.

— В какой сфере работали?
— В игорной. Ха, мы же игроки.



Комментарии (0)