2012-04-18 20:51:22
Интервью

Видная роль. Карина Ежикова: перемены кардинального характера

Видная роль. Карина Ежикова: перемены кардинального характераУскоренным темпом она прорвалась наружу из оков метрополитена. В руках — охапка гвоздик, которую через минуту одна из лидеров бомбардирской гонки гандбольного чемпионата страны возложит к знаку в память о жертвах минского теракта. Только потом Карина ЕЖИКОВА примет приглашение в близлежащую пиццерию с чудесным видом на проспект. Мы будем говорить совсем о другом — о ее спортивной карьере.


А карьера эта похожа на большую гонку — с обилием крутых поворотов и неприятных столкновений, а еще — с вынужденным пит-стопом. Первый большой клуб — российский
Луч. Поиграв в Москве год, белоруска перешла в ряды более именитого волгоградского Динамо. Тогда же ей предложили выступать за российскую “молодежку”. Карина не отказалась и немалого достигла: взяла золото юношеских Олимпийских игр, бронзу молодежного чемпионата Европы. А потом случился тот самый пит-стоп: заминка длиною в год из-за неладов со здоровьем. Ежикова вернулась в Беларусь, влилась в ряды БНТУ-БелАЗа и вскоре стала лидером команды Константина Шароварова. Нынче, в 22 года, перед ней загорелся зеленый свет на пути в сборную страны. Осталось дождаться окончания карантина. Три года со времени последнего выступления Карины под российским триколором истекут в августе…

— Это интервью правильно начать с простого вопроса: каким ветром тебя занесло в Россию?
— Родом я из Бобруйска. В детстве начинала тренироваться там с мальчишками. Затем оказалась в столичном РЦОРе. Однажды поехали на сбор в Гомель. А там занимался московский “Луч”. Его тренеры заинтересовались моей персоной. Познакомились, пригласили на просмотр. В итоге подписала контракт.

— А почему в Бобруйске тренировалась с парнями?
— Тогда там были проблемы с девочками моего возраста: набрали тех, кто был моложе. А у меня мама в прошлом гандбольный тренер. Вот она и придумала вариант занятий с мальчишками. Тем более что с ними работал Анатолий Фильков — отличный педагог, воспитавший немало сборников.

— Ребята тебя не стеснялись?
— Нет, сначала было наоборот. Хотя со временем мы сильно сдружились. Общаемся до сих пор. Жаль, многие из тех приятелей с гандболом расстались — команду попросту безжалостно разогнали после какого-то неудачного выступления. Хотя были там и гандболисты хорошие, с крепкими характерами.

— Таким, как у тебя?
— Ну, в какой-то степени. Тренировки с парнями мне здорово помогли. Было стыдно перед ними заплакать, показать, что мне больно или тяжело. Хотя в детстве пустить слезу любила.

— А не боязно было потом переезжать из Минска в Москву?
— Еще как! Когда перебиралась из Бобруйска в Минск, казалось, что это так далеко. Хотя расстояние — всего-то два часа езды. А здесь Москва: огромный город, где не было никого знакомого. А меня там еще и посели отдельно от девчонок, в гостинице неподалеку от зала.

— И, наверное, строго следили за поведением?
— Откровенно говоря, в Волгограде к этим вопросам относились еще жестче. В российском чемпионате вообще очень дисциплинированные команды. Нам запрещали многое: вплоть до покраски волос и маникюра. Отбой ровно в десять часов. Контроль за соблюдением режима был постоянным.

— Как вы это терпели?
— Знаешь, дисциплина держит в тонусе. Думаю, гандболисткам кнут и пряник просто необходимы. А то девчата быстренько залезут на шею, свесят ножки да еще ими поболтают. Лучше, когда есть баланс между жесткостью и похвалой.

— За время, проведенное в России, ты сильно изменилась?
— Ясно, что повзрослела. Ведь жила вдалеке от родительского дома. Познала совершенно другой мир. Через труд, травмы и прочие неприятности шла к намеченным целям. Вот если спросишь, что изменила бы в своей жизни...

— Конечно, спрошу.
— Отвечу сразу: ничего. Хочу, чтобы каждая травма, каждый день остались при мне.

— Даже из 2009 года?
— Да.

— А что там произошло?
— На обследовании в сборной врачи обнаружили сердечную аритмию. Наверное, это от перегрузок. Случалось, работали по четыре тренировки в день. Вот сравни: в Бобруйске было столько же занятий — только в неделю. Плюс в июне, когда в клубах начинались отпуска, нас вызывали в сборные. В июле возвращались в клубы. Выходило, что и все межсезонье тренировались без отдыха. Какой организм выдержит такое в пятнадцать-шестнадцать лет? Хотя играть я могла. Но аккурат в те дни умер на льду хоккеист Леша Черепанов, и брать на себя ответственность за мое здоровье никто не решился. Руки, если честно, тогда опустились.

— Плакала?
— Ага. Это были очень трудные дни. Растерялась. Сразу стал вопрос: что дальше? А как на него ответить, если только гандболом и занималась? Конечно, родители пытались помочь. Но я отказалась. Было уже стыдно садиться им на шеи.

— Ну и?..
— Маме сказала, что в гандбол не вернусь. Отцу сообщать такое было бесполезно. Он постоянно твердил, что я не оставлю профессиональный спорт. Видишь, оказался прав. Вообще-то у меня в душе и тогда теплилась надежда на возвращение. Ну не должно же все оборваться на такой ноте, правда? Кстати, те неприятности пошли мне на пользу. Поняла, что могу заниматься не только гандболом.

— Чем еще?
— Я ведь училась в институте на менеджера. Вот и искала работу по профилю. Купила газету объявлений, и в одном из агентств по подбору кадров отыскала подходящую вакансию. Устроилась. Получалось вроде неплохо. Вот только агентство оказалось липовым: там обманывали людей. Правда, я догадалась об этом не сразу.

— Каким образом обманывали?
— Суть махинаций была в оплате услуг на три месяца вперед. Прошло время, и стала замечать, что наши клиенты работу в итоге почему-то не находили, а деньги теряли. Пошла с подозрениями к начальнице. А она попыталась объяснить, что нужно уметь жить, как-то вертеться. Поняла, что это не для меня. Прежде чем уволиться, рассказала правду другим сотрудникам. Агентство вскоре обанкротилось...

— А ты?
— Поработала еще продавцом-консультантом. Тоже в Волгограде. Занималась прокатом и продажей дисков в фирме у бывшего главного бухгалтера клуба “Динамо”. А через три месяца вернулась в Минск.

— Мы не поговорили толком о твоих выступлениях за сборные России. Как они стали возможны?
— В молодежном составе “Луча” на первенстве России меня заметил тренер национальной команды девушек 90-го года рождения. Сказал, что готов меня вызвать, надо только сменить гражданство. В Беларуси мною тогда вообще никто не интересовался. Правда, и в “Луче” сменой паспорта заниматься не собирались: я устраивала клуб и в статусе легионерки. Прошел год, мы снова отправились на соревнования и снова встретились с тем же тренером сборной. К прежнему предложению стать россиянкой он добавил еще один пункт — переход в волгоградское “Динамо”. Там сменить гражданство проблемы не составляло. Посоветовалась с родителями. Решили, что надо ехать. Вот так и оказалась на теперешнем послероссийском карантине...

— Жаль. Не будь его, наверняка играла бы сегодня за белорусскую сборную. Как вообще далось возвращение в гандбол на родине?
— Мне мама помогла. Она рассказала о моих проблемах Константину Григорьевичу Шароварову. А тот рискнул и без лишних вопросов взял меня в команду после года простоя. Причем прежде тренер даже не видел моей игры! Я очень ему благодарна. В БНТУ мне сразу помогли проявить себя, стали доверять. Думаю, не подвожу тренера. Ведь пришла в сложную для команды пору. Тогда как раз уехали играть за рубеж лидеры: Настя Каменщикова и Лиля Артюхович. Собиралась в Польшу Валя Нестерук.

— Чтобы так заиграть, надо было набирать форму фактически с нуля.
— Это правда. Было тяжело. Первое время опускались руки. Чувствовала, что потеряла резкость, не тем стал бросок… Но кое-что ведь и осталось. Работала, привела себя в порядок. Сейчас выгляжу на площадке лучше, чем в любой из российских сезонов.

— Все не решусь спросить о твоей аритмии.
— Несколько раз проверялась в НИИ и спортивном диспансере. Все в норме. Хотя у дверей кабинета кардиолога по-прежнему испытываю страх. Но аппаратура меня не подводит.

— Тебе прочат скорое лидерство в сборной Беларуси. Готова к такой роли?
— Осталось понять, как ты ее представляешь. Возьму мяч и закричу: “За мной! За Родину!”? Безусловно, мне хочется принести пользу национальной команде и играть за нее как можно лучше.

— На недавний сбор Леонид Бразинский и Константин Шароваров тебя уже позвали — так сказать, авансом, для привыкания. Впечатления?
— Немного удивила активная защита. В белорусском чемпионате такую не практикуют. Понятно, что для успешных выступлений сборной нам придется еще долго и упорно работать. В России, например, в моих командах все строилось от обороны. Чтобы успешно применять активную защиту, мы все сборы тренировали единоборства один на один. Главное здесь — умело действовать против соперницы персонально. Неважно, какой будет при этом тактическая расстановка. Тренеры белорусской сборной все это знают и понимают. А вот игрокам нужно время, чтобы привыкнуть к новым веяниям, притереться друг к дружке. Тогда не будет такого, как в недавнем отборочном матче против венгерок. Долго вели в счете, а как только почувствовали, что можно и выиграть — испугались, засомневались в своих силах.

— Выходит, сборной не хватает веры в себя?
— Без нее в теперешней жизни вообще не сделать ни шагу. Человек, не уверенный в себе, никогда не добьется многого. Результат может прийти не сразу, через некоторое время. Но главное — верить, что все получится. Вот посмотри на меня. Могла никогда не вернуться в гандбол. Работала бы тренером или менеджером. Но я верила, и все получилось. Главное в жизни — развиваться и не стоять на месте. Всегда есть куда расти, всегда можно стать лучше.

— Сборная Беларуси — сейчас главный приоритет?
— Честно? Главная мечта — более сильный чемпионат. Есть желание поиграть на новом уровне. Но важно не прогадать с командой. Не хочется жалеть потом о выборе и засиживаться на скамейке. Сейчас у меня такое состояние души, что хочется изменить жизнь кардинальным образом.

— Есть варианты?
— О них говорить пока не стану. Еще работаю в этом направлении. Новый клуб будет определенно не из России. Самой интересно, что получится из этой затеи.



Комментарии (0)