2006-05-26 14:26:14
Интервью

Мнение специалиста. Юрий Перегудов: не надо бояться меркантильности

Мнение специалиста. Юрий Перегудов: не надо бояться меркантильности

Пройти мимо этого человека, встретившись с ним на чемпионате мира в Риге, для белорусского спортивного журналиста было бы преступлением. Даже несмотря на то, что он покинул нашу страну уже десять лет назад. То есть задолго до “великой ледовой стройки” и тепличных (по сравнению с голодными девяностыми) условий работы хоккейных тренеров (по крайней мере — коучей профессиональных команд).




Тем не менее он навсегда войдет в историю как один из отцов профессионального хоккея в Новополоцке. Хотя для того, чтобы навечно забронировать место в сердцах белорусских болельщиков, достаточно уже того, что именно этот тренер в начале 90-х привез в Беларусь мало кому тогда известного юного челябинского вратаря Андрея Мезина. К слову, “на крыло” на детско-юношеском этапе пока еще трехкратного лучшего игрока Беларуси в свое время ставил младший брат нашего собеседника. Интересно, что в Ригу ныне работающий детским тренером в Германии
Юрий ПЕРЕГУДОВ приехал не ради праздного любопытства и даже не из профессионального интереса понаблюдать за сильнейшими хоккеистами планеты с трибуны. Главной целью посещения столицы Латвии стали семинары, традиционно организуемые ИИХФ для тренеров во время проведения чемпионата мира. С них и начался наш разговор.
— Признаться, удивлен, что не встретил на занятиях белорусских коллег. И это при том, что первенство мира проводится в пятистах километрах от Минска! Да, удовольствие послушать ведущих специалистов мира, провести с ними дебаты, обменяться опытом — небесплатное. Но и не такое уж дорогое — что-то около тысячи евро с проездом, проживанием и текущими расходами. Это с учетом нынешней рижской дороговизны. Думаю, ни один клуб не разорился бы. Я, например, подписывая контракт с хоккейной школой, оговорил обязательные выезды на подобные курсы. Мои работодатели оплачивают половину расходов, вторую доплачиваю сам — дело того стоит. Сейчас и подавно, учитывая последние веяния в хоккее, ужесточившиеся правила. Им, кстати, посвящена солидная часть лекций.

— Бытует мнение, что этими реформами хоккей уничтожается, становясь менее зрелищным. И 70-й чемпионат мира — лучшее тому подтверждение.
— Не думаю. В Ригу съехались далеко не все сильнейшие хоккеисты планеты, в Вене год назад созвездие было куда более внушительным. И дело не в том, что в сезоне-2004/05 НХЛ бастовала. В Латвию прибыли даже не все, кто имел такую возможность. Игроки просто устали и от сезона в клубах, и от олимпийского турнира, наелись хоккея до осени.

— Ну а что насчет ужесточившихся правил?
— Понимаю логику реформаторов. Они хотят, чтобы в игру вернулась романтика, эстетика, а не превалировала одна только грубая сила. Чтобы на льду царили хоккеисты-технари, а не костоломы. Для Кросби, Овечкина, Грабовского реформы пойдут однозначно на пользу. Другое дело, что пока сами арбитры не вполне представляют, как теперь им надлежит работать. В их руках вдруг оказалась почти неограниченная власть, которой не каждый способен грамотно распорядиться, оставаясь, как и прежде, профессионально незаметным. Отсюда и инциденты вроде того, что произошел во время встречи канадцев с латышами. Правда, проводя преобразования, нужно четко представлять ту грань, переступив которую, хоккей перестанет быть хоккеем, превратившись во что-то принципиально иное. Возможно, по-своему симпатичное, но уже не так интересное зрителю. Здесь уместно вспомнить известную историю про то, как однажды к канадскому хоккею приобщился Хрущев. Посетив в Москве поединок сборных СССР и Чехословакии, Никита Сергеевич изрек: “Вот то, что нужно нашему человеку — потолкаться.” Без этого игра потеряет свой шарм.

— Кажется, наша сборная неплохо адаптировалась к нововведениям?
— Выступление белорусской команды вообще приятный сюрприз, и не только для меня. Можно долго разбирать особенности игры, но один лишь ритуал прослушивания национального гимна стоит многого. Я не видел еще ни одной дружины, которая слушала бы его, обнявшись и так же поступали бы тренеры на скамейке. Причем это, судя по всему, не постановочный трюк. Довелось в Риге общаться со своими знакомыми, которые дружны со многими игроками сборной и были у них в гостях здесь, в Риге. Все хором заявляют: такой теплой атмосферы, что царит сейчас в лагере белорусской сборной, они не видали давненько.

— А нельзя ли сыграть эту атмосферу из-за нежелания выносить сор из избы?
— Не думаю. Эти ребята когда-то выступали вместе, и откровенность между ними абсолютная, там события и люди называются своими именами.

— То есть вы считаете, что действительно можно говорить о “революции по Хэнлону”?
— Вполне, в роли интегратора Глен выступил отлично. Еще одна несомненная черта нынешней белорусской дружины — очень дружная игра. В конце концов, кто такой тренер? Это человек, который помогает хоккеисту зарабатывать. И если игрок чует, что именно под руководством этого наставника он способен добиться максимальных успехов и гонораров, командный дух появляется сам собой

— Но это в клубе и на протяжении сезона, на мировых форумах ситуация несколько иная.
— Почему же? Все то же. Не нужно сбрасывать со счетов то, что Хэнлон — коуч из НХЛ. И многие его подопечные наверняка подспудно думают: “Нужно показать себя с наилучшей стороны, чем черт не шутит. Чем я хуже выступающих в том же “Вашингтоне”?”

— Это — молодежь, а ветераны?
— На то они и ветераны, чтобы быть дополнительным фактором, сплачивающим команду. И ребята отлично справляются с этой задачей.

— Получается, в фундаменте последних успехов нашей сборной не последнее место занимают личный расчет и банальная меркантильность?
— Допустим, ну и что? Это устаревший подход — беспрекословно подчинять все личное общественному. В современном мире принято находить разумный баланс, когда одно не противоречит другому. Что плохого в меркантильности, если она приносит такие отличные результаты? Канадец, как мне кажется, сумел привить игрокам корпоративное мышление, присущее НХЛ. Там игра — все равно что бизнес. А в бизнесе все расписано четко, иначе компанию ждет крах. Самодеятельность дозволяется только отдельным самородкам. В хоккее — это люди вроде того же Овечкина. Им нельзя ничего запрещать, хуже от их творчества все равно не будет. А вот когда медлительный защитник лезет на чужой пятачок — это жестко пресекается. Что толку от того, что он в конце концов забросит шайбу, если из-за его несвоевременного возвращения в оборону команда пропустит две? И вот Хэнлон, судя по всему, сумел четко расписать “бизнес” по ролям, разжевать задачу каждому игроку и добиться беспрекословного исполнения задания, как это принято за океаном. Смотрю на матчи белорусской сборной и любуюсь — все заняты. На льду нет праздношатающихся и, самое главное, “помогающих”. То есть тех, кто на послематчевом разборе оправдывает свой промах тем, что “хотел помочь”, а в результате вышли обрезка и гол в наши ворота.

— Стало быть, нынешний коуч сумел сломать стереотип, согласно которому иностранец, тем более североамериканец, ни за что не сумеет сработаться с нашим менталитетом.
— Непреодолимые особенности менталитета — глупость, придуманная теми, кто не хочет трудиться. Почему дирижер симфонического оркестра работает с ним, вне зависимости от паспорта и языка? Язык хоккея, как и язык музыки, понятен всем, кто им занимается. Похоже, игроки нынешнего состава белорусской сборной это поняли и приняли.

— Знаете, что мне импонирует больше всего? Андрей Мезин по- прежнему в отличной форме, но результат уже зависит от его игры меньше, чем на ряде предыдущих топ-турниров.
— Соглашусь, но лишь отчасти. С упомянутым нами ужесточением правил роль голкиперов неизбежно будет не сокращаться, а возрастать, атаки теперь станут завершаться бросками заметно чаще. Технарь будет доставлять шайбу в зону, а с флангов на пятачок вламываться два диких вепря, способных смять вратаря. И, как мне кажется, маленьким голкиперам отныне придется нелегко.

— И где выход? Уже почти десять лет белорусы на мировых форумах уповают на надежность Мезина. Но он не вечен.
— Не все так страшно. Во-первых, списывать Андрея рано, он поиграет еще не в одном чемпионате. Во-вторых, нужно, конечно, заниматься подготовкой его смены очень серьезно. Насколько я знаю, Юра Никонов сейчас пытается наладить этот процесс должным образом. В Беларуси уже назрела необходимость создания вратарской школы. Кроме того, каждая команда обязана иметь отдельного тренера, работающего с голкиперами. Если вратарь — полкоманды, то и внимание ему нужно соответствующее, одними бросками во время тренировок сейчас не отделаешься. Причем этот наставник обязан курировать воспитание молодых пацанов в спортшколах, натаскивать их, подводить к взрослому хоккею. Вратарь — это же особая каста.

— Не обидно, что покинули Беларусь незадолго до того, как хоккей стал получать поддержку на государственном уровне?
— Что поделать, так сложились обстоятельства. Планировавшаяся двухнедельная поездка в Африку, где работал сын, обернулась четырехмесячной: у жены вылетел позвоночный диск, потребовалось долгое лечение. Правда, ныне покойный уже Новожилов ни в какую не соглашался отпускать меня из “Химика”, но после почти полугодовой паузы без хоккея я решил завершать карьеру. Перебрались из Челябинска в Германию, жена у меня этническая немка. А там как раз подвернулось предложение от моего давнего знакомого, державшего теннисную школу. Пошел к нему на должность тренера по фитнесу. Разница-то в физической подготовке небольшая, что в хоккее, что в теннисе, оба вида скоростно-силовые. Скоро появились и результаты, воспитанники нашей школы начали брать призы на международных турнирах.

— Но хоккейная страсть в итоге взяла верх?
— Получается, так. Предложили вернуться на лед, и вот уже шесть лет работаю в хоккейной школе города Швайнфурт на севере Баварии.

— Как успехи?
— Неплохие, наша юношеская команда понемногу выбирается из низших лиг. Правда, работать непросто: в Германии многие хоккейные таланты переманивает футбол. Да и система иная: профессиональных хоккейных интернатов всего несколько на страну. Это в Челябинске и Новополоцке при необходимости выехать на турнир мальчишку освобождают от занятий в школе, здесь о таком и мечтать не приходится.

— То есть трудитесь нынче главным образом для души?
— Я так не умею. Все равно среди воспитанников есть ребята, которых боженька не обделил и талантом, и любовью к хоккею, им уделяю больше внимания. Благодаря им и работаю, и езжу на семинары. Каждый год думаю: “Ну все, этот сезон последний, тебе, Юра, уже шестьдесят семь.” И все не могу остановиться.

— Много ли нового для тренера с вашим стажем на таких курсах?
— Хватает, и опыт здесь ни при чем, учиться никогда не поздно. Хотя бывают и забавные моменты. Чехи вот со шведами представили свою методику физподготовки как некую новинку. Но у нас это практиковалось еще сорок лет назад. Разве что “блины” были ржавые, а не обрезиненные. Однако все равно каждый раз узнаешь что-то интересное.

— Так, может, есть смысл вернуться и во взрослый хоккей? Вас, знаю, снова звали новополочане.
— Ну, звали — это громко сказано. Было что-то похожее на зондаж, не более. Согласился бы или нет — сейчас не готов ответить. Не люблю оперировать вероятностями, предпочитаю конкретный разговор. Но, наверное, интересно было бы поработать, хотя в чем-то и сложнее. Команд в Беларуси стало куда больше, чем десять лет назад, а количество хоккеистов прибавилось пока незначительно. Здорово, правда, что в Новополоцке школа продолжает плодотворно работать. Помню Костицына еще совсем сопливым пацаном, а сейчас он уже готовый игрок НХЛ. Вот на это — детские школы — и нужно обращать внимание. Швейцарская стабильность последних лет — это же не случайность и не заслуга одного только Крюгера. Там в детский хоккей в последнее время вкладываются колоссальные средства. Так нужно поступать и белорусам, чтобы успех в Риге не стал разовым.






Комментарии (0)