2015-11-12 23:16:28
Дайджест

Максим Рыженков: отец дышал работой...

Максим Рыженков: отец дышал работой...На долю Владимира Рыженкова, которому досталась историческая миссия стать первым Министром спорта и туризма в Беларуси, выпало, пожалуй, куда больше проблем и хлопот, чем его последователям. Ведь он возглавлял спортивную отрасль в непростую эпоху распада СССР и перехода на самостоятельные рельсы. Но очень многое успел сделать для неё.

Это был мудрый руководитель, досконально знавший и любивший спорт, отдававший ему все свои знания и эмоции, а также умело управлявший и координировавший работу своих подчинённых. К сожалению, уже почти 19 лет Владимира Николаевича нет с нами. Но в преддверии 20-летия Минспорта было бы несправедливо не вспомнить о нём. И сделать это мы решили вместе с его сыном — помощником Президента Республики Беларусь по вопросам физкультуры, спорта и развития туризма, первым вице-президентом НОКа Беларуси Максимом РЫЖЕНКОВЫМ. А начали разговор с вопроса о том, как в далёком 1995-м его отец воспринял назначение на должность министра.
Нужно сказать, что до этого отец возглавлял Госкомспорт Республики Беларусь, а ещё раньше — его же, но в составе Госкомспорта СССР. И, в принципе, адекватно понимая процессы становления молодого государства, он стремился создать именно Министерство спорта как самостоятельный правительственный орган, наделённый всеми полномочиями по урегулированию отношений в области спорта, физической культуры и туризма. То есть всячески способствовал тому, чтобы структура спортивной вертикали приобрела именно такой вид и чтобы одной из её составляющих стал туризм, хотя тогда ещё никто и помыслить не мог, что в Беларусь могут ездить иностранцы. Когда железный занавес упал, все обратили свои взоры за границу: куда бы поехать и что-то увидеть. Отец же понимал, что совсем скоро нам и самим предстоит продвигать интересы Беларуси через туристические контакты и создание соответствующей инфраструктуры. Нужно сказать, что тогда к системе Минспорта относился целый ряд гостиниц, таких как «Планета», «Юбилейная», «Мотель». И это было оправданно с точки зрения проведения соревнований самого разного уровня, ведь когда в одних руках находятся и спортивные объекты, и гостиницы, легче выстроить их логистику. В общем, отец с оптимизмом воспринял это назначение.

Все спортивные вопросы и проблемы Владимир Николаевич оставлял на работе или и дома их обсуждали?
С одной стороны, он любил свою работу, осознавал её важность, а с другой — понимал, насколько тяжела та ноша проблем, с какими постоянно сталкивался. Поэтому не очень-то выносил их в круг семьи или родственников. Стараясь уберечь всех нас от того серьёзного груза ответственности и зачастую тяжёлого восприятия вещей, нас он от них ограждал.

Дети высокопоставленных чиновников всегда на виду. Отец просил вас помнить об этом и не подводить его? Прощали ли вам, как сыну министра, какие-то шалости в вузе?
С точки зрения позиционирования себя наша семья всегда жила достаточно скромно. Отец дружил далеко не только с руководителями различного ранга, но и с простыми тренерами из числа своих бывших сокурсников, с земляками из родной деревни, частенько с ними созванивался. Он запросто мог остановиться во дворе и обсудить какую-то тему даже с дворником. Или приехать к маме в школу, где она преподавала, и живо беседовать с учителями о вопросах образования, да и о жизни в целом. То есть в общении отец был очень простым человеком. Что же касается шалостей, то я старался избегать их, хотя всякое, конечно, случалось. И тогда их никто не прощал. Напоминали же мне больше не о высокой должности отца, а о том, что в принципе вести себя нужно достойно!

Хватало ли времени у Владимира Николаевича на вас, детей? Каким он запомнился?
В семье отец всегда был «добрым полицейским». То есть это была последняя инстанция, расставлявшая все точки над i. Он мог и маму успокоить, убедить, что та или иная проблема не стоит таких переживаний. Его же самого вывести из равновесия способны были только действительно серьёзные моменты, что, к счастью, случалось редко. Вообще, из-за постоянных задержек на работе общения с отцом, конечно, не хватало. В 7-7.30 утра он уже всегда был на работе. То есть когда мы просыпались и собирались в школу, его почти никогда не было дома. Многие специалисты, зная о том, что к отцу легче попасть в столь раннее время, когда он ещё не отягощён бумагами и совещаниями, старались не упустить такую возможность — уже ждали в приёмной. Но, несмотря на загруженность, отец всё равно находил возможность выехать с нами на природу. Он очень любил рыбачить и собирать грибы. Этих моментов было не так много, но именно они вспоминаются и греют — его душевная доброта и теплота.

Бывали ли у вас дома спортивные чиновники и тренеры? Кто из них на вас производил самое сильное впечатление?
Дружбу, как уже сказал, отец водил со многими. Он сам был спортсменом, закончил БГУФК, затем преподавал там, работал тренером. Поэтому тренерскую среду знал очень хорошо. Самое же яркое, наверное, впечатление целостностью характера лично на меня произвёл, ныне, к сожалению, покойный, известный баскетбольный тренер Алексей Шукшин, который и с отцом был наиболее искренним. Хотя, отстаивая какие-то вопросы, он мог и остро дискутировать с ним. Это был в чём-то жёсткий человек, принципиальный, но и открытый, всегда готовый прийти на помощь. Частенько наведывались в гости и Владимир Рассеко, который в том числе меня в своё время тренировал, нынешний председатель федерации фристайла Виктор Грошев и многие другие. Кстати, они всегда участливо помогали нашей семье, когда отца не стало.

Почему отец привёл вас именно в баскетбол?
Во-первых, наверное, из-за генетических данных: с учётом моего возможного роста этот вид мне должен был подойти. Во-вторых, отец считал, что парню необходимо заниматься спортом для общефизического развития, чтобы быть крепким и здоровым, но совсем не обязательно становиться олимпийским чемпионом. Он понимал, что это сопряжено не только с многолетним тяжёлым трудом, но и с отрешённостью от каких-то семейных дел и учёбы. В-третьих, отец в своё время занимался баскетболом и знал, что это один из самых разносторонних видов спорта. А я считаю, что это самая интересная игра, потому что она совмещает и физические нагрузки, и технические навыки, и умение ориентироваться в обстановке, то есть включать мозги больше, чем в любом другом виде, — не зря её называют шахматами на площадке.

Говорят, людей незаменимых нет. Но, по мнению многих специалистов, когда ушёл Владимир Николаевич, стало понятно, что это была действительно глыба, которой достаточно сложно найти равноценную замену. Оглядываясь назад и уже как чиновник анализируя деятельность своего отца, в чём видите его главные плюсы?
На мой взгляд, в том, что он был именно таким, нет ничего удивительного. Во-первых, как уже сказал, отец вышел из глубин спортивной системы и прошёл все ступеньки от простого тренера и преподавателя БГУФК до министра. Во-вторых, у него был колоссальный опыт организационной работы, который приобрёл в комитетах комсомола армии и вуза, затем — в ЦК КПБ на должности заведующего сектором административных органов, где в том числе контролировал и выстраивал развитие спорта в стране не с узковедомственных позиций, а с государственных. В-третьих, отец от природы был наделён такими чисто мужскими качествами, как принципиальность и последовательность, трудолюбие и коммуникабельность. Благодаря общительности и высочайшему авторитету он являлся лидером и заводилой среди руководителей спортивных ведомств всех стран бывшего СССР. Поэтому и сейчас нередко обращаются к историческому опыту его работы. Многие из его коллег, тот же Валерий Борзов, с теплотой сегодня о нём вспоминают в разговорах со мной.

Вы много общались с соратниками Владимира Николаевича, которые наверняка рассказывали о разных проектах 90-х. Возможно, какой-то из них особенно запомнился?
Отец сразу очень глубоко осознал смысл всех инновационных процессов по выстраиванию новой архитектуры современного белорусского государства. Спорт и в Советском Союзе являлся одной из тех отраслей, которая активно соприкасалась с международной деятельностью. Посещая другие государства, он видел, как должна выстраиваться та же спортивная система. Поэтому первое, за что взялся, это создание Национального олимпийского комитета и разработка Закона о физической культуре и спорте, который стал первым в странах СНГ и который все потом «слизали». Со временем этот вариант устарел, пришлось принимать другую редакцию, но тогда это была бомба и настоящая инновация, закреплявшая многие важнейшие моменты и гарантии развития спорта и физической культуры. Хорошо помню, как создавался этот закон. Однажды отец принёс мне целую пачку подобных законодательно-правовых актов разных капстран, которые привёз с очередного международного форума. Вечерами я переводил какие-то их части, а он потом анализировал и составлял собственное представление о документе. Составляя его, отец от руки исписал не одну пачку бумаги, затем десять раз его переписал, постоянно что-то корректируя. Помню, чтобы меня больше заинтересовать, он, видимо, сэкономив в какой-то поездке на суточных, однажды отдал их мне: мол, это за работу, что, естественно, особенно впечатлило.

Владимир Николаевич был открытым, но и принципиальным, где-то даже жёстким руководителем. Мог и отчитать, и отказать. Сильно ли потом переживал?
Очень, потому предпочитал не доводить дело до конфликтов. Думаю, с помощью таких, скажем так, взбучек он кого-то возвращал к нормальной работе, чего-то большего добивался, но всегда очень переживал, что для решения вопросов приходится задействовать именно такие инструменты. Сам он был большим энтузиастом, очень любил то дело, которым занимался, отдавался ему полностью и ожидал такого же отношения от людей из своего окружения. Для него самым большим разочарованием было, если люди, которых назначил на какие-то должности согласно, как ему казалось, их деловых качеств, на деле не проявляли должных интереса и инициативы, не горели спортом. Или если близкие по духу оказывались неспособны довести какой-то вопрос до конца, решить какую-то проблему, то есть больше поддерживали морально, а не облегчали его практическую реализацию. Поэтому он, конечно, расстраивался. Ему хотелось поскорее выстроить современную модель развития белорусского спорта, чтобы догнать всех тех, кто таковую имел. И чтобы стать успешным, по его мнению, нужно было двигаться вперёд семимильными шагами.

Вы сами, соглашаясь потом на должность помощника Президента, наверняка понимали, что сравнения с отцом не избежать. Это не пугало?

Ещё как пугало! Поэтому поначалу ушёл, что называется, в глухой отказ, сославшись на то, что в спортивной отрасли не может не быть людей, способных на достойном уровне реализовать предложенные мне функции.

Но затем под влиянием определённых обстоятельств и изложенной аргументации с благодарностью принял предложение. Хотя и сейчас понимаю, что больше, чем отец, не смогу сделать для белорусского спорта. Но буду стараться, чтобы ему там не было за меня стыдно. Это главная для меня мотивация.

А отец хотел, чтобы вы пошли по его стопам?
Нет. Не раз слышал, как в кругу знакомых ему говорили, что Максим, мол, растёт смышленым, надо его продвигать в спорт. Но мой отец категорически заявлял, что хочет держать меня подальше от интриг и склок, которых, увы, хватает. Его розовая мечта была, чтобы я стал дипломатом. И она сбылась. Хотя меня эта стезя изначально не привлекала, ведь, поступая на юридический, я хотел стать прокурором.

Не жалеете, что всё-таки прервали дипломатическую карьеру?
Теперь уже нет. Потому что спорт в нашей стране гораздо более близкое людям ремесло, чем дипломатия. Да и в моей сегодняшней деятельности последняя явно превалирует.

Как и отец, вы возглавляете федерацию баскетбола. Надо полагать, спортивное прошлое здорово помогает?
Естественно. Во-первых, я знаю людей, их достоинства и недостатки. Это та среда, которая окружала отца и меня всё время. Во-вторых, если сам играл, то, конечно, знаю не только правила, но и механизмы, в соответствии с которыми развивается этот вид спорта.

Чего бы вам больше всего хотелось как руководителю БФБ?
Завоевания олимпийской медали нашей женской сборной. Здорово было бы увидеть на престижном пьедестале и мужскую команду, но пока это неосуществимо.

А о чём мечтаете как первый вице-президент НОКа?
— О том, чтобы в состав МОК наконец-то вошёл и представитель Беларуси — из числа наших наиболее достойных спортсменов.



Комментарии (4)

COMPANA 777 14 Ноя 2015 10:51
Знал методы и стиль руководства Рыженкова. Не стоит отбеливать то, что белым никогда не станет. историю не перепишешь.
сержукевич 13 Ноя 2015 22:58
поливал мягко сказано-это была реальная травля даже Малофеева меньше травили берия с сережай
Olsy 13 Ноя 2015 10:44
Рыженков был сторонник советской системы , вот и были противоречия, счас таких нет
Andy1977 13 Ноя 2015 09:18
А Прессбол поливал тогда Рыженкова по полной... сейчас подобное даже представить невозможно...