2011-01-13 20:41:05
Разное

Трамвай желаний Анатолия Капского

Трамвай желаний Анатолия КапскогоИнтервью из 1998 года.

Как-то в детстве Колю Капского мама повела к стоматологу рвать зуб. А чтобы мальчишка не плакал, сказала ему, кивнув на витрину универсального магазина: "Если будешь себя хорошо вести у врача, куплю тебе вот этот трамвай". Трамвай был большой, сверкающий и красивый. Коля мужественно перенес все мучения, не проронив в зубоврачебном кресле ни звука, а когда шли обратно, напомнил об обещании. Он был еще маленький, не знал, почему мама не купила ему дорогую игрушку, и поэтому горько плакал всю дорогу домой.

Сегодня преуспевающий бизнесмен Анатолий Папский может купить себе любой трамвай. .Даже настоящий, вместе с пассажирами и вагоновожатым. Только зачем ему трамвай? У Капского есть "Мерседес" — тоже игрушка не из дешевых, дозарезу необходимая в современных играх повзрослевших детей 70-х. "Мерседес" ловко ориентируется в городе, а его хозяин, мерно переключая передачи, ведет рассказ о собрании белорусских футбольных специалистов в стенах БФФ. Иногда мне кажется, что я слушаю радио, не наше, конечно,— уж больно складно получается у него говорить. Кто-то из коллег сказал мне, что когда-нибудь, реализуя амбиции, Папский станет президентом Беларуси. Если так, то это интервью я для себя сохраню.

— Анатолий, как ты себя чувствуешь в компании футбольных специалистов, вель, насколько я знаю, ни с кем из них ты на одном поле мяч не гонял?
— А нормально себя чувствую. Достаточно уверенно. Потому что не занимался хиромантией, как многие из людей, ныне там присутствующих. Мне все равно, как они ко мне относятся. Самое главное, что уважают те, с которыми я работаю.

— Бизнесменов не сильно жаловали в стенах БФФ еше со времен Хвасто-вича...
— Меня можно рассматривать уже не только как бизнесмена. За три года я достаточно поварился на кухне белорусского футбола и знаю немало, чтобы иметь основания считать себя компетентным человеком. И в отличие от Хвастовича я никогда не говорил, что меня интересует только голый результат. Мне далеко не все равно, в какой футбол играет команда. И Пунтус, и Пудышев, и я — большие сторонники победы со счетом 10:9, нежели 1:0. У бразильцев, если ты помнишь, были аналогичные взгляды. Их стиля мы и стараемся придерживаться.

— Я заметил, что и по жизни ты сторонник количества...
— Не все измеряется количеством денег. Просто нужны средства, чтобы чувствовать себя уверенно. Для воплощения в жизнь поставленных задач.

— В каком возрасте ты начал заниматься формированием этих залач?
— Ну, если смотреть глобально, то, наверное, это случилось еще в школе. Я там, знаешь, немного затюканным был. Не секрет, что общество любит сильных. Особенно это проявляется у детей. А у меня со здоровьем проблемы были еще с самого первого дня рождения. Едва успел на свет появиться, как подхватил воспаление легких. Даже в метрике день рождения записали с четырехнедельным опозданием. Думали, транзитом к Богу вернусь. А в пять лет новая беда приключилась. Играл с ребятами, зазевался и свалился с тракторного прицепа. И упал не на землю, не на сено какое-нибудь, аккурат на металлическую штуку, за которую прицеп цепляется. Меня — в больницу, в город Ивенец.

Что такое после моей деревни Ивенец? Мегаполис! Я первую неделю плакал, боязно было без родителей. А правила строгие. Врачи говорят: "Если хочешь раньше выписаться, не хныкай". Кость бедренная раздроблена, осколки какие-то там, одна короче стала, атрофировалась, и вот — лежу. На "растяжке", чтобы больная со здоровой в длине сравнялась. А без движения, знаешь, как худо? Самое страшное для ребенка — не шевелиться. Но я послушный был, поэтому и вышел через год и десять месяцев.
Родители ко мне поближе переехали, в предместье Борисова. В выходные всегда навещали. Игрушки привозили. Расставят их передо мною на деревянной доске и возишься с ними, играешь. Только тогда я понял, как же здорово машинку за собой по полу возить и мишек в разных углах комнаты рассаживать.

Ну вот и представь, каким "крепышом" я после этого в школу пришел. По росту в классе самый маленький, худой. Зашуганный, одним словом. Когда совсем уже невмоготу становилось, прятался где-нибудь ото всех и твердил про себя: "Я вам всем еще докажу!" Кстати, у меня сейчас отношения с бывшими одноклассниками гораздо лучше, чем когда бы то ни было. В школе, впрочем, меня вскоре зауважали. В голове склонности к учебе объявились, а в те времена таких ребят ценили даже больше, чем сейчас.
Нога окрепла, стал в футбол играть. С утра до вечера.

— Хорошо мотался?
— Я защиту предпочитал. Для меня высшей похвалой стали слова лучшего футболиста нашей школы, который собирал команду на какие-то соревнования. Нам, говорит, надо Толика из седьмого класса взять в защиту. Он классно подкаты делает. Я и сейчас их исполнять не разучился. Из-за этого, когда в "пульку" соберемся играть, на меня много народу обижается. Но я тоже парень заводной. У нас в Борисове футбол такой: если что, то и руками помахать можем. Потом в бане миримся.


— В летстве-то футбол часто по телевизору смотрел?
— Мне в этом плане повезло. Вся родня — отец, дядька, двоюродный брат — были просто помешаны на спорте. В 76-м маму чуть до инфаркта не довели. Представь, отдыхает человек ночью и вдруг рев страшной силы: "А-а-а..." Дикий такой. А это Харламов чехам шайбу забил решающую на Олимпиаде в Инсбруке.

Когда минчане играли с "Раба ЭТО", меня родственники вообще чуть не убили. Я уже в то время в нархозе учился и был обязан доставать билеты на все матчи с участием "Динамо". А тут как раз накануне друг в армию уходил. Мы его так славно проводили, что сами насилу дорогу домой нашли.

Утром мама будит в пять часов. Мне надо четыре километра пешком до Борисова пройти, потом на автобусе до вокзала, затем на электричке до Минска. Там на троллейбусе до учебного корпуса. Вышел на дорогу — ветер. На душе муторно, ничего не хочется. Только спать. Пошел в поле, скирду какую-то на два метра вглубь разрыл, прилег. Проснулся мокрый весь, в соломе, но голова уже прояснилась. Приехал в Минск к обеду, думал газировки выпить. Как назло, ни один автомат не работает. В киосках только гранатовый сок в продаже. Я тогда еще не знал, что это такое, купил две бутылки. Выпил. И опять никакой стал. Доплелся до общежития, благо оно возле вокзала, и завалился спать. Думаю, передохну немного и пойду за билетами.

Без пяти семь просыпаюсь от грохота—лавина какая-то по общежитию идет. Меня родственники обычно внизу, в парке с билетами поджидали. А тут нету Толика, в какой комнате живет — им тоже неизвестно. Но для них это не проблема, они за минское "Динамо" не то что общежитие какое-то несчастное, Смольный бы голыми руками взяли. Честно говоря, не дай бог вновь пережить то пробуждение...

— В институт, выхолит, ты в тот лень не пошел?
—Да я там месяцами не появлялся. У меня сокурсница была, дочка завкафедрой, так она после одного экзамена скандал устроила: "Почему я, отличница, которая на все практические занятия ходит, получила "четверку", а Капский, половину преподавателей и в лицо-то не знающий, на "отлично" сдал?"

— Кстати, почему?
—А я, не сочти за нескромность, все на лету схватывал. Ну а если хватаешь, чего зря штаны протирать в аудитории? Мало, что ли, других занятий?.. Пивко, футбольчик, иные развлечения. Меня тогда декан отстоял: "Ты что, говорит, к нему пристала? Он же в детстве с молотилки упал". — "А-а, тогда понятно". Была у декана, классного, кстати, мужика, какая-то симпатия к ребятам подобного склада. И когда меня из института хотели исключить, он тоже вступился. Как раз разгар борьбы с пьянством был. Пошли в ресторан обмывать день рождения сына одного из приятелей. Вернулись в общежитие — а там комсомольцы-добровольцы. Ну, которые по комнатам шатались, смесь зеленого патруля с "комсомольским прожектором". И давай на нас накатывать:

"Как не стыдно, позор, мы в свое неурочное время вынуждены дежурить, чтобь! вас контролировать и т.п." Я-то не сильно пьяный был, но не удержался, пояснил им, что в неурочное время надо уроками заниматься. А если им делать нечего, пусть лучше сливные бачки отремонтируют, во всем общежитии ни одного исправного нет. Комсомольцы не на шутку на меня тогда осерчали, но... спасибо декану.

— Чего сам по комсомольской линии не пошел? Это ж вель всегда было перспективным направлением.
— Без комсомольского билета особенно не выдвинешься. Тут как получилось? Был день рождения какого-то выдающегося борца за мир во всем мире и заодно, по совместительству, конец трудовой институтской недели. Надо отметить? Надо. Денег ни у кого нет—студенты, что ж ты хочешь. Пошел я по комнатам, а народ на родину собрался, тот колбаски прикупил, этот сахарку, короче, та же картина. Пришлось к одной девчонке подкатить — 30 лет, а все на дневном учится — человек зажиточный. "А где, говорит, гарантия, что ты мне денежку вернешь? Давай чего-нибудь в залог". Ну и отдал ей комсомольский билет.

Через две недели пришел долг возвращать. А у нее глаза по сторонам бегают. Извини, говорит, Толик, уперли мою сумочку третьего дня вместе с твоим документиком. Ну у меня настроение, конечно, сразу на минус откатилось. Да как же, говорю, я теперь товарищам своим в глаза смотреть буду? Я может, день тот, когда мне книжечку эту неприметную вручали, на всю жизнь запомнил как праздник. В общем, чуть до слез ее не довел. Сам едва не расплакался. Что ж я теперь закладывать буду? По такому поводу, конечно, можно и в партию вступать, под партбилет больше дадут, но для этого вначале надо комсомольский сдать...

Вообще-то я комсомольцев по определению не любил. Они такие шустрые, мобильные, везде пролезали, где раздача намечалась. Стройотрядь! в Сибирь тоже ведь по райкомовским разнарядкам формировались. Это, считай, та же шабашка. Заработать можно прилично. У нас бригада была семь человек. Я сварщиком работал, еще пару ребят тоже на основополагающих специальностях, остальные, комсомольские активисты, — на подхвате. А куда их еще ставить? Тут же не институт, за трибуну не спрячешься, чего-то уметь надо.

По ночам вагоны разгружали. Бывалые грузчики научили, как болгарское вино на бой списывать. Вначале пробку заталкиваешь внутрь, выпиваешь, потом по горлышку железным прутиком — бряк, а пробочку — в горлышко. Пришел как-то вагон с коньяком, мы его разгрузили, а потом решили пару бутылочек освоить. Забыли, что борьба с пьянством и алкоголизмом в Советском Союзе ведется круглосуточно и на всей территории, включая тайгу и тундру ...

Интересно, что пили всемером, а виноватыми только трое оказались. По тем временам отправка домой из стройотряда — автоматическое исключение из института. Дело серьезное, собрание организовали. "Наказать их! Домой отправить! Белоруссию позорить! Партизанский край!" Тут один мужичок встает: "Ну хорошо, ребята, отправите вы их в Минск, а работать кто будет? Вы ж без них денег не заработаете". И садится себе на место, кепочку в руки. "Поставить на вид! Провести работу! Протянуть руку помощи! Ответить на доверие ударным трудом!" Вот такая история.

Приезжаю домой — новый поворот. Я к тому времени на четвертом курсе к тетке перебрался жить. Надоела общага, иногда ж и отдохнуть надо. А у тетки дочка в медицинском училась. Так я над ее учебниками больше сидел, чем над своими, так интересно стало. И поменял бы специальность, если бы не шесть лет мозги сушить. А интересовала меня в медицинских учебниках главным образом одна тема — про онкологические заболевания.

У меня врачи аккурат на последнем курсе эту гадость обнаружили. Злокачественное заболевание лимфоузлов. Ходил на занятия, как сомнамбула. Сидишь на последней парте, смотришь на девчонок и думаешь: "Это ж сколько они еще мужиков перепортят. Но тебя, Капский, среди них уже не будет".

Сидел я так неделю, сопли пускал, прокручивал в голове, сколько народу на похоронь! соберется, кто плакать будет, а кто так, одну видимость создавать. Что в прощальном слове говорить будут. А когда понял, что и сказать-то особо нечего, то обозлился на себя со страшной силой. Ну, раз судьба мне еще одно испытание дает, то я ей покажу, что Капские так просто не сдаются. Да и батя говорит: "Не дрейфь, Толик, мь! этим ракам клешни-то пообломаем". Перестал киснуть, стал бороться. Не знаю, кто тут помог больше, я сам или врачи, но сегодня, как видишь, жив-здоров.

— И как тебе взрослая жизнь после института показалась?
—Такая же, как и в нархозе. Хочешь побыстрее машину получить, квартиру — записывайся в активисты-общественники, которые на всех собраниях правильные речи толкают, а потом добытые таким образом "жигулята" в Литву за двадцать тысяч загоняют. Тогда, если помнишь, время такое было — все надо доставать, поминутно перед кем-то унижаться. Я когда в частный бизнес ушел, даже больше уважать себя стал.


— Нелегко, наверное, подобное решение далось?
— Бухгалтеры тогда завод на кооператив не меняли — это точно. Ребята меня давно звали создавать предприятие при Союзе афганцев, где также было много знакомых. Судьба моя на семейном совете решалась. Отец сказал: "Если ты уже друзьям своим пообещал, то слово держи". М на следующий день стал я финансовым директором предприятия "Полымя". Звучит красиво, но на самом деле нас несколько человек было, и каждый — директор и грузчик одновременно. Вечно что-то разгружаешь, но уже, правда, без "боя", на себя ведь работали.

С чего начинали? Да с тех же пресловутых "сникерсов" — торговали всем, что приносило хоть какую-то копейку. Заработали первоначальный капитал, стали организовывать мебельное производство, чего никак не могли понять коллеги. "Зачем вам это надо, ребята? Взял — продал, все очень просто. А вы, вместо того чтобы как процветающие бизнесмены вечером в ресторане сидеть, ишачите на своем производстве, имидж только транжирите". А у нас какая-то уверенность была, что скоро все эти халявы прикроются и выживут те, кто вкладывает деньги на перспективу, организовывает серьезные структуры. Так оно потом и получилось. В этой части жизни было приключений еще больше, чем в студенческой. Не буду рассказывать, потому что уж точно газетной площади не хватит. Со временем я стал у руля другой фирмы. Достаточно процветающей на сегодняшний день.

— К какова твоя главная бизнес-идея по жизни?
— Чего-чего, а идей у меня хватает. Для реализации одних еще не пришло время. О других говорить не буду, иначе я их просто отдам за бесплатно — чего бы делать не хотелось.

Для меня сегодня главное, чтобы "Сталкер", в котором работает 140 человек, расцветал буйным цветом. Поэтому я стараюсь донести до людей, что надо работать лучше, иначе мы можем остановиться в своем развитии и прогореть. Хочу, чтобь! люди поняли, что будущее их семей зависит от того, насколько профессионально они выполняют свою работу. Что же касается меня, то Капскому много не надо. Квартира, машина, отдохнуть, чтобы дети хорошее образование получили. Денег хочется больше для того, чтобы иметь возможность ими управлять и совершенствоваться как профессионалу.

— Вариант с президентством футбольного клуба откуда всплыл?
— Дело рук общественности. Президент Олимпийского фонда в Борисове Павловец, директор завода БАТЭ Бусел, другие люди, неравнодушные к футболу. Считалось, что буду так скромненько помогать, в меру сил, как обычно это в районах делается. Но я так не могу, если уже за что-то взялся, то вполсилы работать не буду. Хорошо сказал, а? Кроме того, в условиях нашего государства я склоняюсь к тому, что футбол — это бизнес, структура, на которой можно не только транжирить деньги, но при умном подходе и кое-что возвращать, даже зарабатывать.

— Если это так, то почему бы не переименовать БАТЭ в "Сталкер"?
— Основное направление деятельности фирмы — это поставка запчастей к автомобилям. Наша клиентура — это труженики полей, которые читают "Советскую Белоруссию", "Республику", "Народную газету". В этих газетах мы и размещаем рекламу. Завязывать же рекламные кампании на футболе в данных условиях, на мой взгляд, малоэффективно.

Что касается собственных амбиций, то и так каждый второй в Борисове знает, что Капский — президент футбольного клуба.И,честно говоря, мне не столь важно, что обо мне думают в этом плане представители каких-то властных структур, больше всего приятно уважение простых болельщиков. И самого любимого из них, моего отца. Когда он ходил на футбол, то я видел, как гордится мною батя. Хотя он иногда и ворчал на меня, называя непутевым.

Знаешь, хочется что-то сделать для города, который в Беларуси снискал славу злачного местечка, в котором постоянно случаются какие-то скандалы.

— Внимание народа душу-то греет?
— Я же живой человек. Чего скрывать, иногда начинаешь играть на публику.

— "Привет, борисовчане, я люблю вас! Голосуйте за Капского и у вас будет лучшая жизнь!" Так что ли?
— Почему-то многие считают, что на футболе я стараюсь въехать в большую политику. Нет, я не тот человек, который сможет работать во власти. Мне надо заниматься чем-то конкретным.

— Чем конкретно любит заниматься в своем футбольном клубе президент Капский?
— Может, это и неправильно, но я считаю, что президент должен общаться с футболистами больше, чем главный тренер. И мне нравится это делать. Я горжусь тем, что вхож в команду. Знаю людей, их психологию, мотивацию.
С Пунтусом у меня никаких проблем не возникает. Мы немножко пообщались и поняли, что одного поля ягоды. И по характеру, и по мировоззрению. Пока я в Сибири болгарское вино крушил, он там же рыбу глушил. Просто Юрий Иосифович рыбалку любит больше, чем я.

Мне было приятно, когда ваша газета написала, что команда по итогам первого круга завоевала приз зрительских симпатий. Посмотришь, мы на этом не остановимся. У нас достаточно интересный подбор исполнителей, с которыми можно решать задачи и на международной арене. Но тревога, тем не менее, остается.

— Деньги заканчиваются?
— На сегодняшний день их хватает. Просто есть масса планов, связанных с долгосрочной перспективой. Конечно, можно продать одного-двух игроков, но это будет против наших принципов. Если в этом сезоне команда завоюет право играть в еврокубках, то из ее состава никто не должен уйти.


— А верно говорят, что наш футболист играет ровно на столько, сколько ему платят?
— Любой человек, в сущности, эгоист. По определению. Мы пытаемся лишить человека чувства самоуспокоенности тем, что выплата премиальных состоится лишь в конце сезона при условии выполнения поставленной задачи. Играют они пока за одну зарплату.
Конечно, есть игроки, которые подходят и говорят, мол, платите мне столько-то, и я буду играть, как Марадона. Но мы с такими в большинстве своем расстаемся. Остаются ребята, которые хотят чего-то достичь. И, зная их, я верю в то, что можем добиться многого.

— Но ведь в жизни все бывает проще: в конце сезона понаедет в команду агентов всяких там "Соколов"-ПЖА, и расташат они твоих хороших ребят лишь по одной и довольно банальной причине...
— Знаешь, я сам все время ищу ответ на этот вопрос. И пока его не нахожу. Мы пытаемся давить на патриотизм, но никакими словами человека не удержишь, если в России ему дают очень хорошие деньги. Мне, например, до сих пор больно за отъезд Коли Рындюка. Считаю, что он вполне смог бы поиграть у нас еще год. Всегда на душе кошки скребут, когда кто-то уходит: будто частички самого себя лишаешься.

— А что поделать, если страна наша неважнецкая все никак не научится деньги для всех зарабатывать.
— Страна наша как раз-то и не хреновая. И народ, прости за банальность, достоин большего. Футбола более классного — в том числе. Но, впрочем, я за всех отвечать не хочу. Лично я достаточно много работаю над этим, так же, как и те люди, которые идут со мной. Президентство в ФК стимулирует мой бизнес. Работать приходится еще больше, чем раньше. В отпуск летом сходить уже не удается — разгар чемпионата.

— Встаешь утром во сколько?
— В 8. А ложусь в 2 ночи. Не потому, что "квашу" с нужными людьми, как это принято думать. Я теперь вообще практически не пью. И не вследствие того что в молодости переборщил с этим делом, просто в Минске дел очень много. А Борисов, он ведь не сразу за кольцевой начинается...

— В бизнесе ты в какой лиге играешь?
— Мы занимаемся продажей автомобилей и поставкой запчастей производства СНГ. Есть, конечно, структурь! и покрупнее наших, но в своем бизнесе мы профессионалы. В "тройку" в стране, думаю, входим.

— В хоккейную команду играть пока не приглашают?
— Нет. Да я и не люблю шайбу по льду гонять.

— А зря. Летом на катке прохладно. Ветерок в ушах. И опять-таки компания, с которой можно решать вопросы.
— Думаю, что вопрось! надо решать по-другому. Нельзя, конечно, работая в футболе, быть независимым от страны, но я считаю, что наш клуб достаточно независим.

— Независим от кого?
— От чьих-то финансов. Мы сами зарабатываем деньги. Я готов акционировать клуб и контрольный пакет отдать государству, если оно будет вносить свой пай. Даже бизнес брошу и сконцентрируюсь только на клубе. Но пока что деньги мы добываем сами. И в постройке стадиона львиная доля заслуг того же "Сталкера".

— Прогибаться часто приходится?
— Не люблю.

— А кто любит, Толя?
— Года два уже не прогибаюсь. Честно говорю. Я даже не предполагал, что среди руководителей предприятий различных форм собственности так много футбольных болельщиков. И они часто идут навстречу. И взяток давно никому не давал. Взятки когда дают? Когда у тебя есть конкуренты, и ты хочешь заслужить расположение сильных мира сего. А в нашем бизнесе все тропинки давно протоптаны и никакие новые структуры там не появляются. Наоборот, многие крупные предприятия и заводы заинтересованы в сотрудничестве с нами и сами ищут контакты.

— Да тебе прямо позавидовать можно...
— И завидуют. Но когда это делает обыватель, который сам ничего не может, а только клянет свою судьбу, то еще понятно. Хотя, когда весь народ такой, достаточно тяжело. Хуже, когда коллеги по ремеслу ворчат, что вот, мол, хорошо БАТЭ — у них просто денег много, отсюда и все успехи. Да денег не больше, чем у других. Просто мы ими не сорим и сами у себя не воруем.
Завистников хватает. Вот сейчас интервью мое прочитают, скажут: "Ну, все ясно, они нашли друг друга. Капский такой же. Втроем квасят". Но в лицо никто ничего не скажет. Ну и черт с ними. В конце концов у того, кто ничего не делает, за спиной не шепчутся.

— Театр в Борисове есть?
— Нету. И в кино не хожу. И видик забыл, когда в последний раз смотрел. Разве что записи игр с участием БАТЭ. Да я себя особенным интеллигентом и не считаю. Но о правилах поведения и этикета, безусловно, имею представление. Раньше на работу в джинсах и рубашке приходил. Теперь—только в костюме. Меняюсь, видимо, с годами. Люблю хорошо одеваться. Но не в столичных магазинах, а за рубежом, где такую же вещь можно купить в три раза дешевле. Галстуки люблю менять. У меня из штук сорок дома.

— Отдых?
— 96-й год — Рупольдинг, 97-й — Осорбли, 98-й — Нагано. Люблю биатлон, не буду скрывать, как, впрочем, и другие виды спорта. Спорт — это эмоции в высшем своем проявлении, и без них жизнь пресна и скучна.

— Дом у тебя большой?
— Приличный. 12 этажей. Я сам на десятом живу.

— "Новый белорус" в доме — это большой соблазн для желающих улучшить свои жилищные условия...
— Знаешь, а все люди разные. В районе моего этажа "стояк" прорвало и все решили, что это дело рук Капского. Ну, не то, чтобы все, а конкретно соседка с девятого этажа. Не скажу, что я к этой драме совсем был не причастен, но уж больно бойкая попалась соседка. Хватит, говорит, мы этих буржуев на чистую воду выведем, делают со стояком, что хотят. Написала письмо, надо полагать, на самый верх и пошла по этажам подписи собирать. Никто не подписался. Я потом тоже по квартирам ходил, деньги дать за принесенные неудобства. Некоторые брали, ну, это в основном на выпивку. А многие отказались. Даже обиделись.

— Любишь, значит, деньги раздавать?
— Деньги просто так не раздаю, но стараюсь помогать тем людям, которые приходят. Хотя в последнее время их поток значительно увеличился. Многие знают, что я религиозен и стараются на этом сыграть.

— Ты веришь в Бога?
— Отец у меня был коммунистом. Настоящим. Который партбилет никуда не сдавал. Он меня ценностям жизненным учил, которые по существу такие же, как и Библия. Получилось,что к Богу я благодаря ему пришел. Знаешь, когда из церкви выхожу, чувствую себя намного легче. И что интересно, закономерность такую проследил, как только что-то пожертвую на церковные нужды, то дела в бизнесе начинают идти успешнее. Грешно, конечно, так говорить, но это на самом деле так получается. Но теперь это уже не привычка, а просто духовная потребность в общении с Господом.

— Католикам тоже помогаешь?
— Было пару раз, но потом я отказался. В конце концов католическая церковь считается в мире не самой бедной. Вообще стараюсь главным образом борисовчанам помогать. Я ведь здесь и дальше жить собираюсь. Мои дети тоже. Они вырастут нормальными, если рядом будут такие же дети, которым не нужно задумываться о том, как достать еду и хорошие игрушки.

...На очередном перекрестие наш "Мерседес" упирается носом а ярко-красный трамвай, со звоном выползающий на соседнюю улицу. Что-то там застревает, и прихвативший лом вожатый, то и дело чертыхаясь, меняет теплую кабину на сырой пасмурный дождь.
"...Знаешь, — говорит вдруг Капский, — а вот отец бы мне тогда трамвай купил. Он такой был, если что пообещает — сделает обязательно". Был — это потому, что три недели назад его не стало. Лег спать после финала чемпионата мира и не проснулся. Отец болел за бразильцев, так же, как и его "непутевый" сын.



Комментарии (0)